Что будет, то и будет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— При чем здесь я? — обиделся Шехтель. — Приборы выбрали этот мир. Значит…

Он не договорил, потому что на гладкой поверхности вдруг начал вздуваться пузырь, превратившийся в полушарие ярко-синего цвета. На полушарии возникли два пятна, подобные двум черным глазам, а между глаз появился рот, который сказал:

— Ухха… цмар какой…

После этой глубокомысленной фразы голове ничего не оставалось, кроме как скрыться под землю. Что она и сделала.

— Интересно, — сказал писатель Моцкин, пребывая в состоянии глубокой задумчивости, — слово «какой» случайно напоминает по звучанию ивритское или…

— Именно «или», — сказал Шехтель. — Приборы показывают, что аборигены живут здесь под поверхностью планеты. Нам туда не попасть.

— А тот, кто вылез, — спросил я, — он в кого верит — в единого Бога или в коллектив?

— В единого, — ответил Шехтель. — Цмар, он же сказал, разве не понятно?

— Конечно, — поспешил согласиться я, чтобы не прослыть тупицей.

— Поехали дальше, — сказал господин Моцкин. Он боялся, что следующий абориген вынырнет из-под земли прямо перед его носом.

— Хватит на первый раз, — предложил Шехтель. — Нужно проанализировать полученные данные.

— Неужели все эти жуткие твари — евреи? — воскликнул Моше Рувинский, посмотрев запись нашего путешествия.

Комментарии специалистов — Бельского и Фраймана — были сугубо техническими, и понять их сумел лишь испытатель Рон Шехтель.

— Нет, — сказал я. — Они еще не евреи, как не были еще евреями сыны Израиля, которых вывел из египетского плена Моше.

А доктор-теоретик Фрайман добавил внушительно:

— Прошу не забывать, что во всех рассмотренных случаях мы имеем дело с ситуацией выбора. У каждого из этих племен свой Синай, своя пустыня и свой фараон, не верящий в единого Бога. Если Бог есть, то именно сейчас он должен явиться и дать избранным им народам заповеди. Не знаю — шестьсот ли тринадцать, а может, тысячу двести или сто тридцать три, все зависит от местных условий.

— Я вот чего не понимаю, — сказал писатель-романист Эльягу Моцкин. Наша Тора содержит, как утверждают, в зашифрованном виде все сведения о прошлом и будущем евреев и других народов Земли. А та книга, которую тамошние аборигены назовут все-таки не Торой…

— Она тоже будет единственной и неповторимой, — подтвердило юное дарование Бельский. — Творец, сами понимаете, один, а миров он во Вселенной создал бесчисленное множество, и в каждом мире избрал он себе в качестве лакмусовой бумажки один народ, так должен же он позаботиться о том, чтобы даровать своему народу — каждому! — по Книге.

— Все равно! — не унимался Моцкин. — У нас, евреев, с Творцом свой договор — брит-мила. А у этих…э-э…растений…

— Да найдут они что себе обрезать, — раздраженно прервал писателя директор Рувинский. — Не это главное. Ты что, не понимаешь, в какую историю мы вляпались?

Писатель Эльягу Моцкин посмотрел на меня, а я посмотрел на Рона Шехтеля. Испытатель сидел, подперев голову рукой и вообще ни на кого не смотрел — он спал.

— А куда мы могли вляпаться? — неуверенно спросил я, перебирая в памяти все, что случилось.

— В каждом из трех миров, — сухо сказал доктор Игаль Фрайман, — вы позволили себя обнаружить. Вас видели. Более того, в одном из миров с вами даже разговаривали. Следовательно, возникли причинно-следственные связи, которых не было в этих мирах до вашего там появления.

— Все претензии к господину Шехтелю, — заявил Эльягу Моцкин. Естественное занятие для писателя: сначала подстрекать, а потом снимать с себя ответственность.

— Ну и что? — продолжал допытываться я. Естественное занятие для историка: искать истину там, где ее нет и в помине.

— Видишь ли, Павел, — вступило в разговор юное дарование по имени Шай Бельский, — если бы вы просто посмотрели со стороны и тихо удалились в другую альтернативу, мир продолжал бы развиваться по своим законам, которые вы смогли бы наблюдать. А теперь… Они увидели вас, и за кого они могли вас принять?

— Во всяком случае, не за Бога, — сказал я, — поскольку нас было трое, а Бог, по мнению этих существ, один.

— Наши праотцы, — мрачно сказал доктор Фрайман, — тоже знали, что Бог один, но если бы Авраам увидел перед собой трех существ с крылышками…

— Ах, это… — протянул я. Да, панели световых батарей, действительно, если поднапрячь воображение, можно было принять за крылья. — Авраам принял бы нас за ангелов. Ты хочешь сказать…

— Естественно, — кивнул Фрайман. — Явились им ангелы небесные и сказали… Я не знаю, что вы им сказали, но теперь нам придется вместе расхлебывать эту кашу.