Третья Мировая война: нерасказанная история: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В современной войне не может быть плана крупного наступления, которого можно будет придерживаться через спустя продолжительное время после его начала. Планы разрабатываются как часть долгосрочной концепции. Они охватывают предмет планирования в целом, предусматривая реакции и действия противника, как их тогда называли, вероятные реакции командующих войсками противника и, пожалуй, самое главное — оценка потребностей в материально-техническом обеспечении. Правильное планирование требует развитого воображения. Планы должны простираться далеко вперед и охватывать гораздо больший период, чем тот, в течении которого будут реализовываться первоначальные оперативные планы. Оперативный план может быть в любой момент радикально изменен в течение нескольких дней или даже часов, а командиры должны быть готовы к требованиям, диктуемым сложившейся ситуацией. Материально-техническое обеспечение, связанное с перевозкой и расположением многих тонн материалов всех видов, от артиллерийских снарядов и ракет до топлива, продовольствия и лекарств, не могло управляться так же легко, как перемещение боевых подразделений по полю боя.

Советские планы в области материально-технического обеспечения, в целом, были адекватными. Они признавали, что будут предприниматься незапланированные перемещения дивизий или даже армий, если верховное командование будет вынуждено внести коррективы в первоначальные планы. Это следовало предусмотреть заранее. Несмотря на общую негибкость советского планирования, перемещение войск в зависимости от требований, диктуемых обстановкой, шло, в целом успешно. Несмотря на удары авиации союзников, материально-техническое обеспечение в целом было адекватным.

Одним из подразделений, подвергшихся перегруппировке, когда картина боя изменилась, была 197-я мотострелковая дивизия. Она была переброшена на фронт как часть 28-й армии, штаб которой в мирное время располагался в Белоруссии, но основные ударные силы и техника всегда находилась в группе советских войск в Германии (ГСВГ). Начало боевых действий застало 28-ю армию на юго-востоке от 1-й гвардейской армии, которая только что выдвинулась вперед на запад с позиции у Дрездена. 5 августа 197-я дивизия была выведена из состава 28-й армии и попала под командование 8-й гвардейской армии, наступавшей на запад от Лейпцига в ста километрах на северо-западе. Переброска была практически завершена в ночь с 5 на 6 августа, причем относительно мало помешала движению на запад тыловых эшелонов 1-й гвардейской танковой армии, которая в настоящее время вела активные бои далеко на западе. Тем не менее, чтобы удержать маршруты свободными для 197-й дивизии потребовались радикальные меры со стороны войск КГБ. Отрадно было то, что для движение подразделений, на что уходил час или более, не привлекло внимания со стороны военно-воздушных сил НАТО. Переброска 197-й дивизии была завершена в начале ночи с 6 на 7 августа. Таким образом, дивизии предстояло двигаться в бой утром следующего дня.

197-я мотострелковая дивизия готовилась вступить в бой. Стоял непрерывный рев тысяч моторов танков, бронетранспортеров (БТР), боевых машин пехоты (БМП) и самоходных артиллерийских орудий, неуклюжими длинными колоннами выдвигающихся туманным августовским утром из немецких лесов по проселочным дорогам. Горы Гарца переходили в равнинную местность. Дивизия двигалась к находящейся в 25 километрах впереди линии фронта.

13-я гвардейская мотострелковая дивизия атаковала британские позиции в течение трех дней, добившись некоторых успехов. Однако она была истощена. Теперь, в первом тусклом свете, похоже, их полосу наступления занимала новая дивизия. Истощенных солдат 13-й гвардейской дивизии теперь, скорее всего, отведут в тыл, где накормят и дадут выспаться. Сотни орудий и десятки реактивных систем залпового огня прикрывали подход свежей дивизии. Артиллерия как 13-й, так и новоприбывшей дивизии, которая в течение ночи заняла позиции, будут вести артиллерийскую подготовку. Кроме того, командующий 8-й гвардейской армии выделил для поддержки развертывания новой дивизии артиллерийскую бригаду армии, обеспечив дополнительно девяносто 130-мм самоходных орудий (САУ)[71].

Артиллерийская подготовка началась внезапным залпом двух дивизионов БМ-27 и восьми полковых батарей реактивных систем залпового огня в 07.00. Больше тысячи снарядов, в том числе химических, обрушились на британские позиции. Этот оглушительный хор усилился еще сильнее, когда его поддержали 340 пушек и гаубиц и 120 тяжелых 82-мм автоматических минометов. Сначала солдаты обеих дивизий могли различить грохот отдельных залпов. Однако очень скоро набирающие темп залпы слились в непрерывный рев.

Свежая 197-я мотострелковая дивизия быстро перемещались к линии фронта. 13-я гвардейская мотострелковая дивизия подготовилась к этому, обозначив ей маршруты для наступления и прикрыв дымовой завесой. Интенсивность артиллерийского огня все нарастала. Некрасов, машина которого двигалась в составе колонны, пришел в странное мечтательное состояние, наблюдая, как группы самолетов серебристыми птицами летели над полем боя, почти касаясь верхушек деревьев.

13-я гвардейская дивизия расставалась с врагом. Танки расстреливали последние снаряды прямо по вражеским позициям. Батареи реактивных систем залпового огня прикрывали их. Дивизия, по сути, расстреливала оставшиеся боеприпасы, чтобы не везти их в тыл. Единственной ее задачей было сдерживать противника, пока свежая дивизия не подготовиться к наступлению.

Колонны свежей дивизии с удовлетворенным видом двигались навстречу грязным изуродованным машинам отходившей 13-й гвардейской дивизии. Уверенность начала покидать солдат роты старшего лейтенанта Некрасова. Отходящие гвардейцы, едва способные держать красные глаза открытыми, с серыми опухшими небритыми лицами, едва ли были обнадеживающим зрелищем.

- Ну как там? — раздались крики солдат свежей дивизии.

Им ответили:

- Вот нарветесь на «Чифтен», а еще лучше на «Челленджер», так узнаете.

Из свежей колонны раздался смех:

- А нас учили, что делать с «Чифтеном»!

- Мы тоже действовали так, как нас учили, — раздался в ответ смех, на этот раз мрачный и саркастический.

Старший лейтенант Некрасов невесело улыбнулся. Он шел в бой в первый раз. Возможно, в последний. Утром он выпил двойную порцию водки, надеясь, что так станет легче. Но не стало. В голове вертелись вопросы — «Что тут происходит, зачем я здесь, зачем они все здесь?». Его БМП в текущий момент стояли. Его механик Борис Иваненко смотрел на любимого командира с осторожностью.

- Они там! — Кричали солдаты 13-й гвардейской дивизии. — Да и вам пора туда же.

Два легких мотострелковых полка свежей дивизии быстро развернулись для атаки. Ее возглавили два танковых батальона, следом за которыми двигались шесть мотострелковых. Всего в километре вперед были вражеские танки. Ломая кусты и наполняя воздух зловонием выхлопных газов, восемьдесят танков и двести бронированных машин со скрипом и лязгом грохотали сквозь дым, преодолевая ужасающе опасные последние несколько сотен метров. Советские реактивные системы залпового огня открыли ужасающе плотный огонь, чтобы прикрыть пехоту в тот момент, когда она начала покидать свои машины. Британские позиции были скрыты непроглядным дымом от взрывающихся ракет, снарядов и минометных мин в тот момент, когда БТР сбросили скорость и солдаты посыпались их них. Серо-зеленая масса мрачных молчащих пехотинцев залегла, образовав подобие строя, и внимательно следила за танками.

Вдруг артиллерийский обстрел прекратился, и воздух разорвало диким, хотя и несколько натужным «Ура-а-а-а»! Даже страшный грохот автоматного огня не смог заглушить этот леденящий душу рев. Как будто специально, чтобы дать крику прозвучать, артиллерия на мгновение стихла, а затем перенесла огонь на более далекие цели.

Два легких мотострелковых полка, в настоящее время в основном спешившись, начали поиск слабых мест в обороне противника. Вся его противотанковая оборона, естественно, не могла быть равномерно сильной по всему фронту. Когда это слабое место будет обнаружено, танковый и тяжелый мотострелковый полк ударят туда. Эти два полка все еще готовились выдвинуться в указанный район, когда придет их очередь.

Наконец, когда артиллерийская и авиационная подготовка, казалось, достигли своего апогея, а спешившиеся солдаты двух легких мотострелковых полков начали зондировать вражескую оборону, все увидели три зеленые ракеты — сигнал к общей атаке. Танковый и тяжелый мотострелковый полк медленно двинулись вперед. Комья грязи полетели из-под гусениц, двигатели ревели, набирая обороты. Стрельба вспыхнула снова — танковый полк, развернувшись в боевой порядок, привлек внимание британцев. Следом за ним шел тяжелый мотострелковый полк. За первым танковым батальоном двигался первый мотострелковый, вторые батальоны шли слева, третьи справа. Каждый батальон шел в одинаковом построении — первая рота шла прямо, вторая на большой скорости ушла влево, третья вправо. Грохот металла наполнял перемешанный с дымом воздух. БМП развернулись из колонн в боевые порядки, танковые орудия загрохотали оглушительными барабанами. Этот дикий грохот, ужас и смятение, эта необходимость делать то, что было необходимо и было боем.

Некрасов осматривал местность через смотровой прибор командира БМП, водя им из стороны в сторону. Дым был повсюду. Земля поблизости была перепахана взрывами. Алое пламя плясало на броне танка Т-72 не более чем в двадцати метрах от них. За ним у еще одного танка сорвало гусеницу, наверное, вражеской противотанковой миной. Где, черт их побери, эти «Чифтены»? Советские танки и БМП лавиной застилали все поле зрения. Враг был где-то рядом, но его не было видно. Английские танки были справа, стреляя им во фланг или ведя огонь спереди с большой дистанции, с хорошо подобранных позиции на гряде низких холмов.

В атаку пошли вражеские противотанковые вертолеты, ощетинившиеся смертоносными управляемыми ракетами. Они снижались, атакуя зенитные орудия ЗСУ-23-4 и ракетные комплексы, а затем отходили, чтобы уступить дорогу американским штурмовикам А-10 «Тандерболт», которые наносили стремительные и мощные удары по танкам и БТР, а затем снова уступали дорогу ударным вертолетам. Некоторое количество бронетехники, не зависимо от того, были ли это танки или БТР пали жертвами этих атак, но и самолетам тоже досталось. После каждого захода раздавались взрывы в воздухе, а на землю падали горящие обломки. Некрасов не ожидал этого. Ему сказали, что американские противотанковые штурмовики будут действовать дальше к югу. Они ошиблись!

БМП были быстрыми и приземистыми. Это была трудная цель для танковой пушки иди наземного противотанкового ракетного комплекса (ПТРК), но Некрасов заметил, как одна из них взорвалась от прямого попадания. Все что осталось от БМП разлетелось облаком обломков, словно груда тряпья. Почти наверняка, это была работа пушки «Челленджера». К счастью, как им говорили, в английской армии таких было немного. Некрасову бы хотелось иметь несколько таких на своей стороне, хотя она и была сильнее.

К середине дня 7 августа, 197-я мотострелковая дивизия вклинилась в оборону противника на шесть километров. Но на этом все закончилось. Дивизия остановилась. В роте Некрасова из десяти БМП остались только шесть. Они вышли на дорогу. Борис Иваненко аккуратно вел командирскую БМП. Когда танки продвинулись так далеко, как только смогли, пехота бросилась вперед под прикрытием следующих за танками БМП. Одна из проблем проявилась довольно быстро: солдаты-резервисты были плохо обучены экономии боеприпасов. По мере движения они вели беспорядочный автоматический огонь. Учитывая, что каждый имел при себе 120 патронов, это не могло продолжаться долго. Оказавшись без боеприпасов, они укрывались, где могли. Противотанковая оборона противника еще была цела. Советские танки были остановлены.

Некрасов лежал в траве и грыз свой кулак. Если бы противник контратаковал, весь полк, оставшись без боеприпасов, был бы уничтожен. Но не было никаких признаков контратаки. Противнику явно пришлось нелегко.

Две восточногерманские и две советские мотострелковые дивизии поочередно атаковали позиции одной британской дивизии уже несколько дней. Враг понес большие потери, но не такие большие, как у нас, подумал Некрасов, глядя на собственную роту. От нее осталось только двадцать три солдата и шесть БМП с экипажами. Но что это происходит? Спешившиеся солдаты начали медленно отползать назад.

- Назад! Назад! — Крикнул им старший лейтенант Некрасов. Бесполезно. Они не понимали его. Это были узбеки или киргизы, едва понимавшие русский язык. Все они знали команду «Вперед!». А не «Назад», потому что такой команды, естественно, не существовало. К тому же они могли не понять, что он говорит и подумать, что он имеет ввиду идти в тыл, а не назад в бой. Огонь тяжелых реактивных систем залпового огня впереди был очень разрушительным и очень страшным. Но это должно было быть остановлено.

- Туда, откуда вы ушли! — Кричал Некрасов. — А не в тыл. КГБ-исты вас расстреляют!

Солдаты, ползущие назад, остановились и посмотрели на своего командира. Тем не менее, они продолжали пригибаться. Он указал им на вторую роту, также подавшуюся назад и попавшую под пулеметный огонь заградительного батальона КГБ, задачей которого было обеспечивать собрание наступательного потенциала, любыми средствами заставляя свои войска продолжать наступление. Узбеки поняли это и залегли. Они повернулись к Некрасову и улыбнулись ему. Их выражение лиц четко говорило «Спасибо, товарищ командир. Вы сказали это нам как раз вовремя». Но только их выражения лиц говорили это. Они никогда не учились достаточно, чтобы сказать это на русском языке.

[71] Самоходных артиллерийских установок такого калибра в советской армии не существовало (единственным 130-мм орудием была буксируемая гаубица М-46).