Рассыпуха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Маленькие аккуратные солдатики. Уложенные на фетровую подставку на дне красивой коробки из-под сигар, они преданно ждут своего часа. Не своего шанса на выстрел, нет, — они ждут момента, когда их достанут, протрут и, пересказав историю каждого из них, вернут обратно в коробку. Любой из этих патронов как сосуд с заключенным в него джинном, исполняющим только одно желание. Важно не ошибиться и загадать желание, соответствующее возможностям джинна — калибру патрона. Как страшно не угадать и промахнуться в своих желаниях! В такие моменты сомнений всегда кажется, что время самого сокровенного желания еще не пришло. Но проходит время, и вдруг понимаешь: удовольствия от исполнения желаний заканчиваются быстрее, чем сама жизнь. В ней всегда так: то, что мы имеем — нам уже не нужно, то, что нам необходимо — уже принадлежит другим.

Тот, кто имеет столько таких разных неиспользованных патронов, кто эффектно один за другим их показывает и рассказывает о них — вряд ли умен. На самом деле, чем меньше неиспользованных патронов, тем человек умнее. Патрон — готовое решение, но твое ли? В результате воздействия подобных решений человек резко глупеет. Особенно положение ухудшается, если один из таких патронов вдруг подходит. Избавиться от маниакального стремления еще и еще собирать и хранить рассыпь неиспользованных когда-то патронов потом почти невозможно.

Я был глуп. Имея в запасе сотни стандартных ответов, я перебирал их в каждой конкретной ситуации, и считал, что это и есть «думать». Отсутствие легких, быстрых, красивых решений — чем не главный признак моей глупости? Каждая моя ситуация всегда была в чем-то уникальна, но при этом соответствовала конкретному калибру обстоятельств. Поэтому набор старых патронов, как устаревший опыт прошлого, оказался просто грудой рассыпухи. Этот уже ни к чему не пригодный боекомплект приходилось носить с собой, а это отнимало силы. Не в приступе ли слабоумия мы коллекционируем чужую рассыпуху?

Уравнение с одним обездоленным

«Cruiser» — это действительно круто. Бесшумно и мягко эта народная бандитская тачка мчится по щербатому асфальту кольцевой. Надменное превосходство «Land Cruiser» легко передается мне. Вживаясь в образ, я твердо занимаю левый ряд. Едва заметив надвигающуюся сзади громадину, легковушки словно бильярдные шары отскакивают в правый ряд, порой не успевая даже включить указатель поворота. Не снижая скорости, плавными галсами маневрирую по рядам. На входе в крутой поворот «Cruiser», пугая креном и раскачкой, надежно отслеживает траекторию. Закладываю вираж порезче. Электронная пищалка предупреждает о начавшемся боковом скольжении, но вступившая в действие система курсовой устойчивости быстро пресекает занос на корню.

В город въезжаю по Сибирскому тракту. Пересекая Восточную, спускаюсь вниз. Неожиданно красные огни стопарей впереди учтиво, но с опозданием, семафорят мне о необходимости сбросить скорость. Резко торможу, срабатывает АБС. Огромный автомобиль шарахается в сторону от убогой шестерки, через бордюр прямо на тротуар, едва не тараня своей огромной мордой пешехода с тросточкой. От вида надвигающейся решетки радиатора, колени у бедолаги нелепо сгибаются, и тело его почти вертикально оседает на подломившееся ноги — так падают пиджаки с плечиков в шифоньере. Все происходит быстро, я даже не успеваю что-то сообразить. Этого мне только не хватало! Стоило покупать такую тачку, чтобы валить ею пешеходов на тротуаре?

Не заглушая двигатель выхожу из машины. Быстро оглядываюсь по сторонам. Слева — оживленный перекресток, справа, вдоль тротуара — высокая каменная ограда военной прокуратуры, впереди — тротуар с барахтающимся пешеходом, за спиной, через дорогу — толпа горожан в ожидании автобуса. Оглядываюсь на шестерку у светофора — кажется, все же я ее зацепил. Трое парней очень внимательно осматривают разбитые стопари и, похоже, желают со мной пообщаться. Перспектива легких телесных повреждений при контакте с ними очевидна. В случившемся нет ничего криминального, но эти три «пассажира» мне активно не нравятся.

Подхожу к пешеходу. Он стоит задницей вверх, опираясь в тротуар прямыми, расставленными в стороны руками и ногами. Трость валяется рядом. В глаза бросается молчаливая настырность, с которой упавший, не обращая ни на что внимания, пытается встать на ноги. Не дожидаясь окончания акробатического этюда, подхожу сзади и, обхватив хромого за талию обеими руками, резко приподнимаю и ставлю его на ноги. Они выглядят как-то странно: левое колено неестественно вывернуто, правая нога, прямая как палка, торчит в сторону. Я с трудом удерживаю его на весу — тяжелый, однако. Странно подтягивая правую ногу, он ставит ее на тротуар, а левая… его левая нога сгибается ниже колена, и из опустевшей штанины, словно банка тушенки из вещмешка, вываливается протез! Тело, лишившись опоры, заваливается на левое бедро и увлекает меня за собой. Пытаясь восстановить равновесие, делаю шаг вперед и спотыкаюсь о его прямую правую ногу. В результате — падение вперед. Классическая tai-otoshi — передняя подножка.

— Ёп… — коротко выдыхаю и чувствую, как мое тело без хруста, упруго принимает на себя все его восемьдесят с лишним килограммов.

Не дожидаясь благодарности за столь удачную страховку, локтем даю понять партнеру, что пора вставать. Переворачиваюсь на живот и вскакиваю на ноги. Передо мной на асфальте сидит мужик. Задрав левую штанину, засовывает культю в протез, похожий на сапог с длинным пластмассовым голенищем. Безногий настолько ушел в себя, что стал подобен замкнутой окружности. Рядом валяется трость — малая часть его судьбы, отпечаток фатальности случившегося. Еще недавно так необходимая в быту, сейчас эта вещь, утратив свою сущность, напоминает мне человека, потерявшего свою тень.

Визг колес и рев движка лихо разворачивающегося «Cruiser» возвращают меня к действительности — моя машина стремительно удаляется в противоположном от меня направлении! «Завалю!» — первое, что успеваю подумать.

У меня на глазах, нагло. Угнали мою тачку! Я стою в растерянности перед сидящим на тротуаре инвалидом. Старой шестерки на перекрестке тоже нет!

Боковым зрением я увидел, как джип резко затормозил и, слегка подпрыгнув, перескакивая через бордюр, лихо направился в мою сторону. Быть припечатанным этим японским «УАЗиком» к бетонному забору мне совершенно не хотелось. Тело инстинктивно среагировало нервным импульсом мышц, но убежать не смогло — протезы это уже не ноги! Получив толчок, шарнир послушно согнул протез в колене, но выбросить вперед голень пружина не успела — механика не поспевала за рефлексами испуганного тела. Дернувшись, я потерял равновесие и упал. Падая, собственным весом выдернул короткий обрубок бедра из стакана культеприемника — так выскакивает палец из горлышка бутылки. Издевательски шипя, ниппель клапана стравливал воздух — правая нога, в прямом смысле, отстегнулась со свистом. Блестящая решетка радиатора остановилась в полуметре от меня, — я даже почувствовал, как меня обдало теплой волной воздуха, нагретого двигателем машины. Сидя, вытащил из-под себя протезы и вставил в них культи. Затем перевернулся и, широко расставив «ноги», отжался на руках. Поочередно перемещая выпрямленные руки в направлении растопыренных «ног», попытался встать. Я слышал, как хлопнула дверь машины, видел, как подошли ко мне справа мужские ботинки, но остановиться уже не мог — вставать надо сразу, как упал, иначе потом надолго запомнишь, как беспомощно сидел на земле под сочувствующими взглядами обывателей.

Неожиданно сзади меня обняли на уровне пояса и, рывком оторвав от земли, попытались поставить на землю. Я хотел крикнуть: «Не поднимай!» — но не успел. Ноги уже болтались в воздухе. Этого оказалось достаточно, чтобы протезы, не до конца надетые после падения, начали сползать под собственной тяжестью. Пытаясь не потерять бедро, я подтянул культей слезающий протез к себе и, навалившись всем весом на культю бедра, вдавил ее в стакан культеприемника. Мой добровольный помощник ослабил захват. Я перенес вес тела на левую ногу, и в это самый момент слетел протез голени. Я упал, закручиваясь в левую сторону. Падая, увлек за собой того, кто пытался помочь мне подняться. Споткнувшись о мою правую ногу, он оказался подо мной, приняв на себя всю тяжесть моего падения. Если бы мне надо было дать название нахлынувшим ощущениям, я сказал бы, что это было состояние, как после взрыва.

— Значит, разбойное нападение — то есть попытка завладеть автомобилем силой или угрозой применения силы? — дежурный офицер сочувственно смотрит на меня.

— Да не было никакого разбойного нападения! Я вышел помочь пешеходу, поскользнулся, упал, — когда встал, машина уже разворачивалась задним ходом.

— У вас AntiHiJack?

— Метка в виде брелка? При отсутствии метки противоугонка должна была заблокировать двигатель, и тогда преступники не уехали бы, — помогает дежурному гаишник.

«Какая к черту метка?!» — думаю я, вспоминая, что от растерянности чуть не начал палить по удаляющейся машине. Благо, зацепившись острой спицей курка за подкладку кармана, «зброев» не позволил мне сделать эту глупость.

«CZ» пролежал в тайнике несколько лет. Я достал его сегодня, потому что поддался, наконец, искушению этим оружием. Сколько раз ловил себя на мыслях, что эта смертельная машинка и есть решение многих моих проблем. Сегодня чудо удержало меня от соблазна остановить с ее помощью свою машину. Стоило только вытянуть руку в направлении цели, согнуть несколько раз указательный палец, и мои мысленные желания материализовались бы со скоростью звука. Несколько выстрелов, разбитые заднее и лобовое стекла, порванный пулей подголовник сиденья водителя, кровь на панели, на полу и на снегу, разбегающиеся пешеходы. Машина с распахнутыми дверями, словно птица с беспомощно разбросанными крыльями, брошена посреди дороги. Бред. Ничто не стоит дороже человеческой жизни.

— Вы владелец? Ваши документы и документы на машину.

— Вот паспорт, пожалуйста, а документы на машину остались в бардачке, — я растеряно похлопал по карманам куртки.

— Бек Максим Иосифович? Мои поздравления — ваши шансы упали до нуля, — дежурный посмотрел на меня как Кощей Бессмертный на Ивана-дурака, потерявшего своего Сивку-Бурку.

— Что у вас в кармане? — взглядом указал он на оттянутую полу моей куртки.

В левом внутреннем кармане куртки лежал заряженный и поставленный на предохранитель пистолет. Надо еще уметь элегантно носить в карманах вещи размером с ежедневник и весом с килограмм. Сейчас мне только обыска не хватало! Я посмотрел дежурному прямо в глаза. В таких ситуациях своевременное «торможение» предотвращает «наезды» — первым начинает обычно тот, у кого нервы оказываются слабее.

— ДТП будем оформлять — инвалида все же сбили? — автоинспектор, мотнув головой в сторону «сбитого» мной пешехода, заполнил повисшую паузу.

Инвалид сидел, опустив голову на грудь, и никак не реагировал на происходящее.

— Еще раз назовите свою фамилию, имя и отчество, — обратился к нему дежурный, механически проверяя заполненный под копирку протокол.

— Самелин Валерий Петрович, — инвалид говорил, наклонив голову к полу.

Слова, словно горошины, падали на грязный пол и катились в сторону дежурного офицера.