Шота Руставели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вместе с тем, описывая встречу багдадских купцов с Автандилом, автор вкладывает в их уста слова: «Мы багдадцы, купцы, исповедники мусульманской религии, никогда не пившие вина». Противоречие явное, но вполне понятное, если учесть, что автор описывает, в сущности, события, происходящие не в Аравии, а у себя на родине, и вымышленную среду ом берет только для маскировки.

Хотя Индию Шота описывает меньше, чем Аравию, все же интересно проследить как отражается в поэме эта страна, особенности которой известны всем. Ни о магах и иогах, ни о боевых слонах, этой особенности тогдашних войск Индии, автор не упоминает. Описания двух таких противоположных стран, как Аравия и Индия, сходны в мельчайших деталях и, что удивительнее всего, обе эти страны поразительно похожи на Грузию. Горы, леса, реки, зелень – такова природа, которую сочными красками описывает Шота.

Но какие страны имеет в виду автор, когда он изображает царство морей, Мулганзанзарес, Гуланшаро, Хатаетокое царство и крепость «каджей»? Под царством морей, без сомнения, надо понимать Византию, Константинополь, который лежит действительно в центре «всех» морей, игравших такую роль в древности – Черного и Средиземного. Под Мулганзанзарским царством надо, очевидно, понимать Трапезундское царство или пограничную с ним область, находившуюся под властью Грузии. Гуланшаро – это черноморское побережье Грузии, по всей вероятности, область, примыкающая к реке Риону при впадении его в море. Реки в древности играли огромную хозяйственно-экономическую роль, и, возможно, в устьях Риона действительно был расположен цветущий грузинский город.

Из географических мест, описываемых Руставели, основное внимание привлекает Каджетская крепость. В нее заключена похищенная Нестан-Дареджан. Крепость берут открытой силой Тариель, Автандил и Придон, чтобы освободить пленницу. Находилась ли в действительности где-либо Каджетская крепость или это аллегория, образ? Под «Каджетией» автор безусловно подразумевает не крепость в прямом смысле, а тех лиц, те социальные группировки, которые окружили, вернее, опутали царицу Тамару, когда она после смерти отца сделалась самостоятельной правительницей Грузии.

Надо отметить еще пещеру, где проводил время Тариель. Он завладел ею после ожесточенной борьбы с «дэвами» – сказочными гигантами. После победы над ними ему достались огромные сокровища. Эти сокровища и оружие Тариель с Автандилом и Придоном используют для борьбы с каджами. Что это – простой вымысел или нечто подобное могло иметь место?

В Грузии популярно предание о том, что где-то в пещерах под Казбеком спрятаны несметные богатства, когда-то скрытые здесь грузинскими царями, спасавшимися от врагов во время бесчисленных нашествий на Грузию. Возможно, что эти пещеры, эти сокровища и имел в виду автор, создавая поэтическую обстановку жизни Тариеля, ушедшего от людей.

Нельзя не остановиться на заглавии поэмы. Как это ни странно, но и его перевод на русский язык порождает некоторые сомнения. «Вепхис ткаосани» – грузинское название поэмы Руставели – по установившейся традиции переводят как «Барсову кожу» или «Витязь в барсовой (тигровой) шкуре». Но этот перевод неточен. «Вепхи» – по-грузински означает и барса и тигра, «ткави» – означает и кожу и шкуру. Но дело не только в слове «ткави». Автор употребляет не «ткави», а «ткаосани». Слов, подобных этому, в грузинском языке немного. «Хелосани» – ремесленник, «цхеносани»– всадник, «мандилосани»—мудрец, «джадосани» – кудесник и др., – все они обозначают какую-либо профессию. По аналогии, «ткаосани» должно означать «кожевник». Повидимому, в этом смысле и употребляет Руставели это слово, придавая ему совершенно особое значение. Автор имел в виду, конечно, не то, что его герой Тариель является кожевником. Смысл этого названия заключается в том, что Тариель обладает такой силой и ловкостью, таким мужеством и неустрашимостью, что даже встреча с таким хищником как барс, вызывающая у всякого другого неминуемое желание искать спасение в бегстве, для Тариеля – только счастливый случай убить хищного зверя и снять с него шкуру. Таким образом, «Вепхис ткаосани» в точном переводе по смыслу должно было бы означать не «Барсову кожу», а скорее «Победителя барсов».

Но возникает вопрос, почему «вепхи» переводят барс, а не тигр? Конечно, формально и тот и другой перевод был бы правилен. Но автор, видимо, придавал очень большое значение названию «вепхи»; Тариель прямо говорит Автандилу, что «вепхи» напоминает ему любимую им Нестан-Дареджан, и потому шкура барса служит ему платьем, которое ему шьет Асмат. Мы укажем в дальнейшем, какое значение имеют эти слова; здесь же надо отметить, что Руставели под словом «вепхи» имеет в виду только барса, который при встрече с человеком принимает самые угрожающие позы, но никогда по своей инициативе не нападает на него. Автор не без умысла выбрал именно это название, необходимое для характеристики главной героини. Таким образом, все существующие переводы неточны. Но в них и нет особенной необходимости и правильнее было бы, подобно «Гайявате», «Шах-Наме» и др. сохранить на русском языке за поэмой ее грузинское заглавие «Вепхис ткаосани».

РАССКАЗ ТАРИЕЛЯ О СЕБЕ

Поэма Руставели не только не оторвана, как мы установили, от национальной почвы Грузии – она полное отражение окружавшей автора действительности. В основу ее положено описание той политической борьбы, которая завязалась в конце XII века в Грузии между старой родовой знатью и высшими представителями церкви, с одной стороны, и новой служилой знатью – с другой. Борьба эта сконцентрировалась вокруг трех лиц: Тамары, Сослана и Демны – вождей существовавших группировок.

Даже не зная, о ком идет речь в поэме, и следуя только за художественными образами автора, читатель сразу входит в жизнь изображаемых героев, и их переживания делаются его переживаниями. Когда же из-за фигуры Тариеля на вас смотрит Давид Сослан или за Тинатин и Нестан-Дареджан скрывается сама Тамара; когда вы узнаете, что бесконечно привлекательный образ Автандила, так бескорыстно и преданно помогающий своему другу Тариелю – это сам Руставели; что Придон – это русский князь Юрий, первый муж Тамары, – тогда перед вами открывается подлинная история, претворенная гением Руставели в художественно совершенную поэму, прославившую в веках и самого автора и грузинский народ.

Шота не уклонился от происходившей борьбы, он не стал уединяться и искать вдохновения для своего гения вне окружавшей его действительности.

Наоборот, он принял в этой борьбе самое деятельное участие не только в качестве политического борца, но и как художник, преломивший сквозь призму своего гения и людей и события. Он хорошо знал силу художественного слова, и когда он писал, что природа и звери внимали пению Автандила, и даже камни выходили из воды, чтобы слушать его, то имел в виду воздействие, которое должна оказать его лира на течение и исход происходившей борьбы.

Сослан был затравлен и вычеркнут из жизни, и мы не должны удивляться, что симпатии Шоты всецело на его стороне. Тариель – это Сослан. Его Шота сдалал главным героем и ему посвятил свою поэму, как он сам пишет в ее заключительных строфах.

К достижению своей цели Руставели стремится очень простыми средствами: художественной передачей правды. Во всей поэме, при самых строгих требованиях, мы не найдем ни одного ложного положения, ни одной фальшивой строфы. Шота прибегает к вымыслу, фантастическим положениям, к выдуманной обстановке, но лишь только он касается людей, их переживаний, их тайного-тайных, – он становится правдив, реалистичен, как может быть правдив тончайший художник-реалист, умеющий находить в своих героях те черты, благодаря которым они вырастают в вечные, неумирающие образы.

В целях маскировки Шота строит сюжет своей поэмы крайне сложно. Сначала он дает картину торжества по случаю коронования Тамары, а затем, показав Тариеля на охоте, он устанавливает через него связь между событиями, происшедшими до этого коронования и последовавшими за ним.

При анализе поэмы и раскрытии смысла описанных в ней событий удобнее следовать не порядку изложения, принятому автором, но тому течению событий, которое имело место в политической жизни Грузии, чтобы легче установить их внутреннюю связь с поэмой.

Такой порядок важен тем, что, зная действительные события, мы лучше поймем приемы маскировки, использованные Шотой, чтобы затушевать побочные факты и сосредоточить основное внимание на самых важных узловых моментах происходившей политической борьбы.

Хронологически рассказ Тариеля охватывает события, имевшие место в царской семье еще до воцарения Георгия III. Тариель говорит, что Индия состоит из семи царств, причем седьмое царство принадлежит его отцу, добровольно присоединившему его к Индии и назначенному за это главнокомандующим всеми военными силами государства. Сам Тариель воспитывался при дворе индийского царя и считался его приемным сыном. Легко установить, что Индия в XII веке не состояла из семи царств, и этот рассказ относится, конечно, не к Индии, а к Грузии, которая в XII веке включала в себя Карталинию, Кахетию, Самцхе (Сатабаго), Сомхетию, Абхазию, Имеретию и Осетию. Рассказ Тариеля и относится к Осетии, царевичем которой был Давид Сослан. Летописец Тамары, начиная описание ее самостоятельного царствования после смерти Георгия III, прямо говорит, что с'ехались представители семи царств, из которых состояла Грузия.

Здесь характерны даты. Тариель говорит, что ему было пять лет, когда у царя родилась дочь. Мы знаем, что Тамара родилась в 1156 году и в том же году на престол вступил Георгий III. Значит, присоединение Осетии к Грузии произошло еще при отце Георгия – царе Дмитрие, и состоялось, очевидно, на определенных условиях с предоставлением царю Осетии амирспассаларства (главенства) над грузинскими войсками. Выходит, что Сослан родился еще при царе Дмитрие и был взят на воспитание в царскую семью. Теорий III, очевидно, принял по-наследству обязательство отца в отношении осетинского царя.

Но в словах Тариеля имеется неточность. Его не могли усыновить до Георгия III при дворе Дмитрия, – у последнего было два сына, – и тем более не могли воспитывать на мысли, что в будущем он сможет занять трон Грузии. Все это было позднее, и эта маленькая неточность вносится автором, видимо, сознательно, чтобы затушевать действительность.

Тариель говорит, что, когда умер его отец, ему было около пятнадцати лет, и царь назначил его спассаларом армии, – должность, которая перешла к нему как бы по наследству от отца. Он воспитывался вместе с царской дочерью, но, когда она стала подрастать, царь построил ей особый дворец.

Тамара действительно имела в Исани свои дворец, но, конечно, она жила не изолированно.

Характерно в рассказе Тариеля указание, что он рос с мыслью, что трон Индии должен перейти к нему.

Очевидно, при дворе Георгия III создались группировки, которые хотели противопоставить законному претенденту на грузинский трон, царевичу Демне, росшему в семье Орбелиани, Давида Сослана, и эта мысль крепко засела в голове последнего.

Это надо иметь в виду для понимания той сцены, когда Тариель рассказывает Автандилу о потрясении, которое он пережил при встрече с Нестан-Дареджан. Однажды он – Тариель, вернувшись вместе с царем с охоты, стоял у входа в покои царевны. Увидев ее сквозь раздвинувшиеся шторы, он был так поражен ее красотой, что упал в обморок. Он болел долго, у его изголовья совещались умнейшие люди страны, погруженные в чтение священных книг; наконец, он стал постепенно поправляться.

Эту сцену не следует понимать в прямом смысле. Здесь Шота, очевидно, имеет в виду совершенно другие обстоятельства. Не мог, в самом деле, Тариель, росший вместе с Нестан-Дареджан, быть пораженным ее красотой настолько неожиданно, что это явилось причиной обморока и послужило переломным моментом в его жизни.

Значение этой сцены в ином. Сослан рос с мыслью о возможности в будущем занять трон Грузии. Его увлечение Тамарой могло протекать в полной гармонии с его честолюбивыми замыслами, и потрясение, пережитое им, вызвано было, очевидно, вовсе не тем, что он был поражен красотой подруги своего детства.

По мере того как подрастал Демна, для всех становилось ясным, что наступает момент, когда он заявит свои права на трон. И прежде всего это было ясно самому Георгию III. Между ними были возможны и столкновения и компромиссы, и нет сомнения, что прежде, чем решиться на крайности, обе стороны искали выхода в компромиссе. Известно честолюбие Тамары и ее мечты о троне, и неудивительно, что в числе выходов из сложного положения был намечен также брак Тамары с Демной. Сослана могло потрясти так сильно именно это обстоятельство. В один далеко не прекрасный для него день перед ним раскрылась завеса, – кто-то приподнял ее, – и Сослан был поражен этим известием так сильно, что оказался на краю гибели.

Он терял все, – и трон и любимую женщину. Ничто не могло уже помочь ему, и вся надежда была на мудрость людей, погруженных в священные писания. Это очень характерно. У изголовья Тариеля именно в этих книгах искали способы его исцеления. Очевидно, брак Тамары и Демны, двоюродных брата и сестры, мог быть разрешен только церковью. Чтение священных книг продолжалось довольно долго, и это свидетельствует, что борьба велась долгая и упорная. Наконец, настал день, когда Тариелю предрекли выздоровление. Спор кончился, и не в пользу неожиданно всплывшего брачного проекта.