– У него самые лучшие побуждения, – усмехнулся Дуэйн.
Карла повесила трубку и вернулась к столу, немного недовольная.
– Дики арестовали. Он ехал на скорости восемьдесят пять миль в час в школьной зоне, – пояснила она. – Вдобавок у него был прицеп.
– А что оказалось в прицепе? – спросил Дуэйн. – Мешки с марихуаной?
– Дики может стать первым в истории человеком, которого чаще задерживали за нарушение правил дорожного движения, чем за торговлю наркотиками, – заметил Бобби Ли.
– Иди выручай, – сказал Дуэйн жене. – Последние три раза этим занимался я.
– Пожалуй, я съезжу в управление попозже, – неопределенно ответила Карла.
Дуэйн подошел к стойке и купил шоколадно-молочный коктейль. Шорти любил эти коктейли, и Дуэйн подумал, что он заслуживает награду за долгие дни скуки и одиночества в душной кабине.
На этот раз на Карле была тенниска, на которой крупными буквами выведено: МЕСТО ЖЕНЩИНЫ НА УЛИЦЕ, УСАЖЕННОЙ ДЕРЕВЬЯМИ, В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ.
– У меня возникло желание прокатиться в Даллас и потратить там несколько тысяч, – заявила она.
Дуэйн лишь махнул рукой и вышел. Шорти выпрыгнул из машины и бросился к любимому кушанью. Он был страшно рад, что его помнят. Сунув нос в чашку, он принялся гонять ее по всей стоянке, пока не вылизал дочиста. В это время Дуэйн завел машину, и Шорти был поставлен перед выбором: успеть вскочить в машину или остаться. Иногда он не успевал добежать, и приходилось до офиса добираться своим ходом. До него было всего четыре квартала, но и это расстояние для Шорти казалось большим. Страх никогда больше не увидеть Дуэйна заставлял его лететь стремглав за хозяином, часто перебирая короткими ногами.
На этот раз Дуэйн решил подождать, и Шорти прыгнул к нему в кабину.
Карла вышла из кафе, когда они уже отъезжали.
– Эдди Белт чем-то удручен, – заметила она. – Как ты думаешь, он в порядке?
– А как ты думаешь, я в порядке?
– Дуэйн, ты слишком в порядке.
ГЛАВА 10
Руфь была уже на месте, когда он вошел в офис. Она приняла душ после утренней пробежки и выглядела моложе, чем тридцать лет назад, когда была замужем за тренером и казалась преждевременно постаревшей. Теперь, в возрасте семидесяти двух лет, она производила впечатление молоденькой женщины – живой пример того, что фортуна улыбается избранным.
– Чеков нет? – первым делом спросил Дуэйн.
– Мы наконец получили тридцать семь тысяч от этих мошенников из Оклахомы, но это капля в море. Что мне с ними делать?
– Прибереги. После обеда решим, как распорядиться.
– Три раза звонил Лестер. Очень просил прислать чек на двенадцать миллионов, мотивируя это тем, что сегодня к нему должны явиться федеральные чиновники и деньги ему нужны позарез.
– Его нервирует перспектива отправиться в тюрьму, – заметил Дуэйн.
– Он еще прибавил, что готов принять подложный чек – все лучше, чем ничего, – нахмурилась Руфь. – Как мне жалко Лестера.
– Я уверен, что эти федеральные чиновники за сто миль отсюда, – усмехнулся Дуэйн.
Пройдя в свой кабинет, он сел и стал ждать, когда зазвонит телефон, разглядывая великолепные цветные фотографии детей и жены, закрывавшие почти всю стену. На бумаге, в особенности на фотографической бумаге, его семья выглядела замечательно. Временами, когда звонки не особенно донимали его, он задумывался, почему так получается: на фотографиях люди одни, а в реальной жизни – другие? Размышляя долгими днями, он пришел к выводу, что камера лжет, хотя Карла и утверждала обратное.
Около двенадцати, когда Дуэйн совсем было отупел от скуки, раздался телефонный звонок. Это был Лестер Марлоу, несчастный президент банка.
– Не хочешь пообедать? – спросил Лестер Марлоу. – За мой счет.
– Я сижу на диете, – ответил Дуэйн. – Мне разрешен только стакан сока из грейпфрута.
– Нам необходимо поговорить, – настаивал Лестер Марлоу.