– Нам всем до старости еще очень далеко, – заметил Дуэйн, снова оглядывая сверстников. Те, у кого были самые разочарованные лица, кричали и шумели больше всех: у многих лица стали расползаться и походить на физиономии состарившихся боксеров. – Нам нет и пятидесяти.
– Но скоро будет, – проговорила Джейси, убирая руки и отходя в сторону.
ГЛАВА 72
– Какой был утром ураган, а сейчас хоть бы ветерок подул, – недовольно заметила Дженни Марлоу. Красная атласная рубашка на ней пропахла потом. Вечернее представление должно было начаться с минуты на минуту.
– У нас круглый год такая погода, – сказал Дуэйн, сам понимая, что говорит очевидные вещи. После сильного ветра наступило безветрие, а с ним и духота. Несмотря на то, что было семь вечера, температура не опускалась ниже сорока. Солнце словно замерло на небе, повиснув на горизонте и безжалостно поджаривая сотни людей, которые втиснулись на небольшую трибуну.
Дуэйн до сих пор не мог прийти в себя от «ерша», приготовленного женой. Ему не хотелось ни с кем говорить, а тем более кого-то выслушивать, но никто не обращал внимания на его состояние. Люди лезли к нему со своими проблемами, желая, чтобы он не только их выслушал, но и дал какой-нибудь ценный совет.
Старый Болт вызвал, в частности, наиболее острые споры. Он сидел сразу за Дуэйном, на крупной гнедой кобыле по кличке Доббс. Как самому старому жителю округа Хардтоп мистеру Болту полагалось открыть вечернюю программу торжественным проездом по арене с высоко поднятым американским флагом. Для старого человека, живой истории округа, это был момент наивысшего триумфа. Рядом с ним, на своем Уилли Нелсоне, сидела Карла, сжимая древко техасского флага.
Старый Болт безучастно восседал на Доббсе, пережевывая табак. В последнюю минуту Дженни напялила на его голову один из париков, приобретенных оптом у торговца в Старом Таксоне. Парик мистера Болта держался на месте с помощью большой ковбойской шляпы.
Старик был готов, чтобы отправиться в путь, хотя не произнес ни одного слова, а только интенсивно задвигал челюстями, сплевывая периодически на землю. Эти плевки всех особенно беспокоили.
– Папа сплевывает каждые две минуты, – сказала Бьюла. – Он жует табак без малого девяносто лет. Он настолько привык его сплевывать, что уже не может не плеваться.
– Это-то меня и пугает, – проговорила Дженни. – Что, если он наклонится, чтобы сплюнуть, и свалится на землю? Он же рассыплется на мелкие кусочки.
– Когда он выпал из машины, то не сломал ни одной кости, – напомнил ей Дуэйн.
– У него слабые руки, – вставил свое слово Бастер Ликл. – Он может уронить флаг. Если национальный флаг в день открытия окажется на земле, мы здорово подпортим себе репутацию.
В эту минуту к ним подошел Бобби Ли, человек мрачных взглядов, присутствие которого всегда раздражало Дуэйна.
– А что если он уронит флаг и плюнет на него, – проговорил Бобби Ли. – Если об этом узнают наверху, ему уже не получить послания президента.
– Заткнись и проваливай! – огрызнулся Дуэйн. – Тебя никто не спрашивает.
– Испугался, так и скажи, – невозмутимо продолжал Бобби Ли.
– Елки-палки! – воскликнул старый Болт. Очевидно он был очень горд отведенной ему ролью.
– С Доббса еще никто и никогда не сваливался, – заметил Дуэйн.
Доббс, вышедший на заслуженный отдых пони, был отобран после тщательных поисков и должен был провезти старого Болта вокруг футбольного поля. Во всем округе не было более спокойного пони. Часто на различных парадах и торжествах за день он благополучно перевозил по пять ребятишек. Доббс, которому было уже под тридцать, был любимым пони Дики и Нелли.
– Лучше нам все равно не сыскать, – добавил Дуэйн.
Но члены комитета с сомнением отнеслись к его словам.
– Хорошо, прикрутим его к лошади, – предложил Дуэйн. Он отыскал в своем пикапе кусок обвязочной проволоки и крепко прикрутил сапоги старого Болта к стременам, благо тот как раз в это время решил немного вздремнуть.
– Никогда не слышал, чтобы человека привязывали проволокой к лошади, – не унимался Бобби Ли. – А если она грохнется и раздавит беднягу?
– Вали отсюда! Пора начинать, – скомандовал Дуэйн.
Чтобы пресечь дальнейшие дебаты, он быстро вскарабкался в будку комментатора. Там уже сидел Сонни и проверял звуковую аппаратуру. Трибуны по обеим сторонам были забиты до отказа, а те, кому не хватило места на трибунах, стояли у ограды или сидели на капотах своих машин. Солнце наконец опустилось за горизонт, не принеся, однако, долгожданной вечерней прохлады.
На раскинувшейся вдали равнине Дуэйн заметил первые мерцающие огни буровых участков.
– Ты только посмотри, сколько собралось людей, – радостно воскликнул Сонни. – Впервые в жизни вижу, чтобы у нас скопилось столько народу!
Удивительно, но сегодня у Сонни было отличное настроение. На вечере встречи он был единственным, кто вел себя непосредственно, и действительно веселился, а не делал вид, что ему весело. Он помнил всех и раз или два даже громко рассмеялся. Сонни, обычно не выражавший так бурно свои чувства, настолько удивил Дуэйна, что он даже указал на это Карле.
– У него неестественный смех, Дуэйн, – возразила Карла. – Если человек, которого ты знаешь очень хорошо, смеется подобным образом, то мне хочется плакать.