— Я умею. Это один из моих, увы, слишком немногих талантов. Мне приходилось дома усыплять кошек. Утром даешь ей поесть, потом суешь ее в мешок — у нас есть такой в кладовке — и опрокидываешь над ней ящик. Берешь бутылочку хлороформа, открываешь пробку и ставишь под ящик. На ящик кладешь что-нибудь тяжелое и оставляешь его так до вечера. А вечером находишь мирно свернувшуюся — как будто во сне — мертвую кошку. Смерть совершенно безболезненна.
— Тебя послушать — так это легко. — Энн недоверчиво покачала головой.
— Это на самом деле легко. Я беру все на себя, — уверенно заявила Фил.
Она приобрела хлороформ и на следующее утро приготовила мешок и ящик. Тем временем Бандит, плотно позавтракав, прыгнул на колени Энн и стал умываться. У девушки защемило сердце. Бедное создание любило ее и доверяло ей, а она согласилась на его уничтожение!
— Забирай его скорее, — сказала она Фил. — Я чувствую себя убийцей.
— Ничего, страдать он не будет, — утешила Фил, но Энн убежала, чтобы не видеть, как станет твориться это черное дело.
Ящик поставили на заднем крыльце и весь день к нему никто не подходил. Вечером Фил сказала, что кота надо похоронить.
— Присси со Стеллой пусть идут рыть могилу, — распорядилась Фил, — а ты, Энн, помоги мне достать его из-под ящика. Вот этого я делать одна не люблю.
Энн и Фил на цыпочках вышли на заднее крыльцо. Фил сняла камень, лежавший поверх ящика. И вдруг оттуда раздалось приглушенное мяуканье.
— Он жив, — ахнула Энн.
— Похоже на то, — согласилась Фил.
Опять раздалось мяуканье. Девушки озадаченно поглядели друг на друга.
— Что же делать? — спросила Энн.
— Могила готова, — заявила подошедшая Стелла. — А где кот-то?
— Он жив, — растерянно проговорила Энн.
— Придется оставить его до утра, — решила Фил, опуская камень обратно на ящик. — Возможно, это были его предсмертные стоны. А может, нам вообще померещилось.
Но когда утром подняли ящик, Бандит выскочил из-под него, вспрыгнул на плечо Энн и начал вылизывать ей лицо. Более живого кота трудно было себе представить.
— Ах, вот в чем дело! — простонала Фил. — В ящике дырка от сучка. Поэтому он и остался жив. Придется повторить все еще раз.
— Нет уж! — вдруг воспротивилась Энн. — Еще раз убивать Бандита не дам. Это мой кот — придется вам с этим смириться.
— Ну что ж, тогда сама решай, как будет с тетей Джимси и Кошкой-Сарой. Я умываю руки, — заявила Стелла.
С того дня Бандит стал членом семьи. Ночью он спал на коврике на крыльце и вел привольную и сытую жизнью. К тому времени, когда приехала тетя Джемсина, Бандит потолстел, шерсть у него лоснилась, и вид был мало-мальски респектабельный. Но, как и кошка из сказки Киплинга, он «гулял сам по себе», вступал в битву с любым котом, который встречался ему на пути, и постепенно победил всех кошачьих аристократов на Споффорд-авеню. А из людей он любил одну Энн и больше никому не позволял себя даже гладить. Любая такая попытка пресекалась сердитым шипеньем.
— До чего же наглый кот, — возмущалась Стелла.
— Ничего не наглый, а теплый ласковый ворчун! — Энн нежно прижала Бандита к груди.
— Он сроду не уживется с Кошкой-Сарой, — пессимистически предрекала Стелла. — Я согласна терпеть, когда кошки дерутся в саду по ночам, но чтобы они сражались посреди гостиной — увольте!
Наконец приехала тетя Джемсина. Она оказалась крошечной женщиной с треугольным личиком и большими голубыми глазами, в которых светился огонь неугасаемой молодости. У нее были розовые щечки и снежно-белые волосы, которые она укладывала смешными буклями над ушами.
— Это очень старомодная прическа, — сообщила тетя Джемсина, усевшись в кресло-качалку у камина и сразу принявшись вязать что-то нежно-розовое. — Но я и есть старомодная женщина. Все мои платья старомодны, и все мои взгляды тоже. Я вовсе не говорю, что они лучше новомодных. Может, они даже много хуже. Но я к ним привыкла, как к старым туфлям. Могу я в своем возрасте носить такие туфли, в которых мне удобно, и придерживаться удобных взглядов? Я собираюсь жить здесь в свое удовольствие. Вы, наверно, воображаете, что я буду вас одергивать и воспитывать, но у меня этого и в мыслях нет. Вы уже взрослые и должны знать, как себя вести. А если не знаете, то учить вас все равно поздно. Так что, — с озорным огоньком в глазах заключила тетя Джемсина, — можете вытворять что вам Угодно — я мешать не собираюсь.
И девушки поняли, что будут обожать свою «дуэнью».
Тетя Джемсина привезла не одну, а двух кошек — Кошку-Сару и Джозефа, которого ей оставила уехавшая в Ванкувер подруга.
— Она не могла взять Джозефа с собой и умоляла меня приютить его. Не могла же я ей отказать. Он прекрасный кот — то есть у него прекрасный характер. Вот только цвет не поймешь какой.
И это была правда. Стелла сказала, что он похож на ходячий мешок с обрезками ткани. Ноги у Джозефа были белые с черными пятнышками. Спина серая, на одном боку огромное рыжее пятно, на другом — черное, хвост — рыжий, но с серым кончиком. Уши у кота были пестрыми, да и глаза разного цвета, что придавало ему пиратский вид. На самом же деле кот обладал добрым и ласковым нравом.