Поиск в тайге: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лежа на душистом свежем сене, Николаев с Балуткиным разговорились.

— Думаю я, Иван Александрович, что геологи — Андрея работа, — начал Балуткин. — Татьяна с Виталием тоже боятся этого, хоть и не знают еще, что Андрей в совхоз не прибыл.

— Михалыч, я звонил в совхоз, — поддержал Николаев разговор, — Андрею там дали неплохую характеристику.

— Ты еще молодой, жизни мало видел, поэтому на слово веришь, — задумчиво проговорил участковый. — Я раньше шибко книжки любил, все глаза попортил, — он усмехнулся, — всяких писателей читал. О разных людях они пишут, многие годы все интересуются — почему этот человек такой, а не этакий? Нету ответа ясного, не встречал я. Думаю, не одна — много причин жизнью человеческой управляют. Однако убедился, что главное в человеке — доброта. Добрый человек может собой поступиться, злой — никогда. Почему Андрей таким вырос? А доброты, жалости в нем не было. Отец зверюгой смотрел на всех и мальцу привил это. Я уж думал-передумал об Игошиных. Понимаешь, тезка, ведь прозвищем своим — «Медвежье сердце» он, выходит, гордился, раз карточку для матери этой кличкой подписал. Ну что он собой представлял? А над всеми ставил себя. Для людей не жил Андрей, нет. Не было такого. Все для себя, для своего интереса. Я так думаю, что не повезло ему, не встретил добрую душу, а такая светлая душа каждому человеку для правильной линии должна встретиться. Тут себя я тоже упрекаю… Проглядел, да ведь видишь сам, какая у меня территория. Ну вот, без жалости к людям и обросла Андреева душа шерстью. Что-то, видно, надо было Андрею от геологов, а раз надо ему — вынь да положь, в тайге он сильный. Думаю, если он решил в тайге зимовать — оружие добывал. Свое-то ружье он у Виталия оставил, боялся взять, чтоб не заподозрили худого.

Михалыч помолчал.

— А завтра я тебя с другим человеком познакомлю, — словно спохватился он. — Интересный человек, дед Сорока его зовут. Фамилия у него такая — Сорока. Живет он сейчас один, старуха его померла, ему самому за семьдесят, но бодрый. До стройки в Зарантах совсем дикий край был, тайга. Сорока поселился там еще в двадцатых годах, после гражданской. Не любит он вспоминать, как попал в наши края, я и не бередил ему никогда душу. Краем уха слыхал, вроде бы он из белых, у Колчака был, колчаковцы ведь по нашим местам шли, много бед наделали… Видно, не по пути было Сороке с Колчаком. Осел тут, женился на местной, дом выстроил и стал жить охотой. И такой оказался он добрый хозяин, что вся округа его знает. Избави бог браконьеру появиться в тайге, Сорока достанет. Петли, капканы, ловушки — не терпит. Сам не ставит и другим не позволяет. Философия у него такая. Говорит он, что человек должен быть честным даже со зверем в тайге… Вот бы Андрею такое понятие.

Он вздохнул и продолжил:

— Сорока тайгу вокруг Васильевской знает как свои пять пальцев. Землянки все знает, лабазы. Слышал ты про лабазы? Строит охотник избушку, и есть в ней на первый случай соль, спички, крупка какая-нибудь, махорка. Таежники держат такие лабазы в порядке, запасы пополняют. Многих лабазы из беды выручают, особенно зимой в лютые морозы. Только бы здоров был дед, все он нам покажет, все проверим. Там, на Васильевской, есть уже ваш один из области. Я его не видел еще, но слышал, что он с геологами тайгу прочесывает. Однако надо знающего человека привлечь, тогда толку поболе будет. Ну, а теперь спать, заговорил я тебя…

— Иван Михайлович, — Николаев решил поделиться с Балуткиным своими сомнениями, — вот что еще хочу сказать. Заключения экспертизы еще нет, но, на первый взгляд, в Нефедова, кроме самодельной картечи, стреляли еще бекасиной дробью. Мелкой, магазинной. Такой у Виталия не было. А вот у геологов есть.

— Да что ты говоришь? — приподнялся Балуткин. — Ну, лихо, брат, закручены наши дела.

10

Дед Сорока встретил Балуткина приветливо и уважительно. Не принято у таежников сразу начинать деловой разговор, и Балуткин с Сорокой говорили о здоровье, о погоде.

Высокий, чуть сутулый, худощавый, дед выглядел значительно моложе своих семидесяти.

Николаев с невольной завистью смотрел, как легко и пружинисто ходит Сорока по дому, как живо блестят его глаза, какие великолепные зубы обнажаются в улыбке.

Решив, что дань обычаю отдана, Сорока обратился к участковому:

— Догадываюсь, Михалыч, зачем ты пожаловал. Проводник нужен?

— Да, угадал, Семеныч, и проводник тоже нужен. И еще мы с Иваном Александровичем, тезкой моим, — Балуткин кивнул в сторону Николаева, — с вопросами к тебе. Ты, говорили мне, этим летом с Андрюхой Игошиным встречался. Скажи нам, когда это было, где и до чего вы договорились?

— Понятно, Михалыч, — дед Сорока сел к столу, — только один вопрос разреши, если можно, конечно.

— Давай!

— Серьезные претензии имеете к Андрюхе или так, мелочь?

Балуткин вопросительно глянул на Николаева и, увидав согласный кивок, ответил:

— С мелочью, Семеныч, нам не с руки связываться. Товарищ вот из области прибыл. А без Андрюхи, думаем мы, не обошлось в деле геологов. Так-то вот.

— Так слушай, Михалыч, я вам, видно, смогу помочь…

В последних числах июня направился Сорока в тайгу. Была она для него родным домом, где отдыхал он телом и душой. И, как свой дом, любил и берег ее Сорока. Никто не поручал ему охрану, сам он считал своим долгом следить за порядком. В середине лета тайгу оживляет лесная малышня — подрастают зверушки, пичужки и часто в беду попадают по неопытности. В это время Сорока любил ходить по тайге, отмечал, как справляется зверье с потомством, велик ли приплод, не бедствует ли живность. Бывало, и из беды выручает. Самому же ему доставляло неописуемое удовольствие видеть милую сердцу жизнь леса.

Вот в эту-то пору и вышел Андрей Игошин вечером к костерку деда Сороки. Одет был в гражданское, ружье имел собственное, знакомое Сороке. На вопрос деда, знавшего, что Андрей к рыбакам на Дальний Восток подался, ответил, что надоело там, в родные места потянуло. Говорили в основном о тайге, о предстоящей осенней и зимней охоте. Узнав, что дед Сорока ближе к осени собирается побывать на Голубых озерах, посмотреть уток, Андрей пообещал быть там. Договорились, что к озерам придут в последней неделе августа. И разошлись наутро.

— День-то я не помню точно, когда Андрея встретил, но никак не меньше, чем за полмесяца до убийства геологов, — закончил Сорока.

— Значит, Голубые озера, — задумчиво сказал Балуткин. — А придет ли он?

— Кто знает, — ответил Сорока, — однако из знакомых мест не уйдет он, я думаю… Ну, так какие будут ваши планы? На меня рассчитывайте. Помогу, чем сумею. Такого зверя мне в тайге тоже не надо.

— Открою я тебе, Семеныч, карты, а ты присоветуй нам, — задумчиво сказал Балуткин и пояснил Николаеву: — Раз взялся нам Семеныч помогать, все должен знать. Он нас с тобой поопытнее в тайге. Так вот, Семеныч. Завхоз ведь из партии ленинградской пропал. Ни самого нет, ни вещей. И в Нефедова, знал ведь ты его, стреляли, похоже, дробью из запасов геологов. Магазинной бекаской. И еще: мотор-то зарыт, а лодки нету. Вот какие задачки. Там у геологов наш сотрудник из области ищет завхоза по тайге, но, видно, не нашел ничего, а то бы мы знали. Так что присоветуешь?

— Да, не одна у вас задачка, — Сорока нахмурил кустистые седые брови. — Что присоветуешь тут? Если убил завхоз и ушел из тайги — тут я уж не помощник. Если в тайге где находится — найдем следы, человек не иголка, и тайга не город. Да ведь и его самого могли порешить, раз такое дело. Вот ведь, — он возмущенно махнул рукой, — жизнь прожил в этих краях, такого не слыхивал. Михалыч, если завхоза порешили, надо его в Тагне искать. Подумай сам, по земле труп далеко не уволочь, округу, говоришь, обыскали. А в Тагне, если в завал не попал, труп далеко унесет, и долго не всплывет он, вода-то с гор, холодная.