— Жив, в больнице.
— Господи, а я так переживала, — сказала Суходольская, и Николаев поверил ей. Переживала она, иначе так не среагировала бы на сообщение о том, что Лузгин жив. Но что крылось за этим переживанием? За кого боялась Суходольская? За Лузгина или за себя и своего спутника?
Николаев молча ждал.
— Я расскажу, — торопливо заговорила Суходольская. — Муж за мной обещал зайти. Я вышла, жду его за домом Мавриди, там скверик такой. Вижу — идет. Только прошел дорожку, вдруг за ним мужчина — бегом. Мы — от него, встали за дерево, а когда он поравнялся с нами, Сергей его и ударил.
— Чем ударил? Только правду!
— Кастет у него в перчатке.
«Немудрено, что Лузгин столько времени без сознания пролежал», — подумал Николаев и спросил:
— И за что же он ударил мужчину?
— Сказал, что этот тип за ним охотится. И все.
— Где сейчас Суходольский?
— Не знаю, — быстро ответила Лена, — правда, не знаю. Я ему говорила, чтобы в милицию шел, а он только ругался — поздно, говорит. И сказал мне, что сам меня найдет. Может, у родителей? — предположила она. — Уехать куда-то хотел… Я ему денег обещала достать…
Попросив Лену подождать в приемной, Николаев распорядился о розыске Суходольского. И все это время полковника не оставляла мысль: какое же отношение к делу Печказова имеет нападение на Лузгина?
— Давайте теперь к Печказову вернемся, — предложил Николаев. Суходольская покорно кивнула.
— Куда он исчез, как по-вашему?
Суходольская пожала плечами:
— Не знаю. Угрожали ему, он и скрылся.
— Кто угрожал?
— Ну, рассказывал же он мне, что женщина ему звонила, сказала, чтобы остерегался, а то убьют.
— Убьют? — переспросил Николаев. Суходольская отвела глаза:
— Убьют, так он сказал.
— Может быть, и убили? — Николаев внимательно смотрел в лицо Суходольской, она испуганно замахала руками:
— Да что вы, что вы такое говорите, не могли его убить!
— Откуда такая уверенность? Почему не могли? Кто мог звонить? Кто чужой приходил в квартиру Мавриди? Почему был беспорядок в комнате старухи?
Четкие, быстрые вопросы так и сыпались на Суходольскую, не давая ей опомниться.
Лишенная возможности что-то придумать, Суходольская терялась, и в ответах ее появились шероховатости, несуразности, не ускользнувшие от полковника. Он все более убеждался, что Суходольская не до конца искренна. Но она рассказала о нападении на Лузгина! Значит, то, что она скрывает, важнее для нее?
Николаев окончательно понял, что Суходольская лжет, когда спросил ее:
— С Василием Урсу знакомы?
— Нет, — коротко ответила Суходольская.
— Ну, знаете! — Николаев возмущенно развел руками, но пристыдить Суходольскую не успел.
Послышалось ровное жужжание селектора. Полковник щелкнул клавишем.