Оказалось — точно. Записанный номер был номером телефона продуктового магазина, где грузчика Гошку Грибкова знали и тотчас же сообщили, что в настоящее время живет он у пенсионера Петренки. «Без прописки», добавлено было не без злорадства.
…Деревянный домик Петренки смотрел на улицу двумя захлестанными весенней непогодой окнами. Через темные сени Волин попал прямо в петренкины хоромы — кухоньку да комнату со столом, стульями, тумбочкой, старым приемником и двумя кроватями у стены.
Гошка оказался дома, сидел один у стола. Увидев Волина и входившего с ним мрачного участкового инспектора, Гошка вскочил. Суетливо, по-бабьи обмахнул ладошкой стулья, пригласил садиться и на первый же вопрос Волина, который не очень-то привык к легким победам, заявил не в пример своему молчаливому шефу:
— Я, граждане начальники, человек маленький, мне скрывать нечего, я все расскажу. Заявляю, что сам хотел пойти в милицию, изобличить расхитителей народного добра.
Волин улыбнулся. Похоже, что показания давать будет. И действительно, Гошка сыпал слова круглые и ровные как горох.
— Я с Тихоней в колонии познакомился.
— Как в колонии? — удивился Волин. По сведениям Ермакова, Албин судим не был.
— Что вы, что вы, — Гошка округлил глаза, — я с его брательником сидел, а Тихоня только навещал его.
Гошка не скрывал своих связей.
— Я с ним детей не крестил, пусть отвечает. А я что? Принеси, унеси. «Гога туда, Гога сюда», — передразнил он кого-то и добавил, комично посерьезнев: — Я рабочий человек.
Из Гошкиного рассказа выходило, что он иногда вместе с Албиным, а иногда и без него доставлял магнитофоны в торговые точки. Как отметил про себя Волин, охотно и подробно рассказывая обо всем этом, Гошка старался не касаться своих отношений с Печказовым. Лишь мимоходом в числе последних небрежно назвал он завмага. Пожалуй, слишком вскользь, чтобы Волин не обратил на это внимания. А ведь капитан знал, что Гошка виделся с Печказовым в день его исчезновения!
Алексей Иванович строго спросил:
— Давай-ка, Грибков, о Печказове поговорим, о Георгии Ивановиче.
— А что Печказов? — Гошка насторожился и скрыть этого не сумел.
— Когда виделись с ним в последний раз? Зачем? Кто велел?
Гошка из всех сил делал вид, что пытается вспомнить. Наморщив лоб, он поднял глаза к потолку, помолчал, шевеля губами, потом решительно мотнул головой:
— Нет, не помню.
Заметим, что капитан укоризненно покачал головой, Гошка снова заторопился:
— Не помню, честно, гражданин начальник, не помню! Может, вы напомните деталь какую, чтоб я вспомнил, а?
«Ну и жук, — подумал Волин, — как он только что распинался, а вот на тебе — пытается выудить, что нам известно о Печказове. Узнает и выложит ровно столько, сколько и сами мы знаем. Однако же неспроста это!»
— Провалы памяти? — сказал Волин спокойно. — Можно и напомнить. Для начала давайте о встрече в «Рембыттехнике». Поподробнее. Вопросы те же: когда, зачем и по чьему приказу?
— Да что в «Рембыттехнике»? Он и разговаривать со мной не стал!
«Пошел ты», — сказал мне Георгий Иваныч и, извините, еще нецензурно добавил. Вот и весь разговор.
— И дальше? — вновь спросил Волин. — Албину об этом сказал?
— А как же, — ответил Гошка, и глаза его метнулись, понял, что проговорился.
— Ну вот что, парень, — построжал Волин, — хватит ходить вокруг да около, выкладывай, что знаешь о Печказове. Где он?
— Это Тихоня вам набрехал, да? — Не получив ответа, он продолжал:
— Да ничего я не знаю! Паны дерутся, а у холопов чубы трясутся. Тихоня послал меня, приказал припугнуть завмага. Сам-то не может. Тихоня культурный. Я его и встретил в «Рембыттехнике». Ну, какой был разговор — я уже рассказал! Доложил Тихоне, а он мне, дескать, набей ему морду, только втихую. А как я ему морду набью, если он вон какой комод? Тихоне я обещал, конечно. Ждал его, не скрою, хотел вечерком камушком в глаз засветить, но не пришлось.
— Где ждал-то? Когда?
— У гаража его ждал. В тот же день. Думаю, как выйдет он из машины, тут я и приварю ему кирпичиком. Стемнело уже, замерз я да и оторвался до дому.