— Придется с вашим руководством поговорить, может, оно на вас повлияет, — и поразился совсем неожиданной реакции женщины на этот, казалось, наивный довод.
— Что?! — Иванова вдруг расхохоталась. — Пожалуйтесь, погляжу, что из этого выйдет. — Она смеялась, а Волин вдруг ясно почувствовал злость, растерянность и незащищенность в смехе этой большой грубой женщины.
Иванова перестала смеяться, вытерла ладонью выступившие от смеха слезинки, подняла глаза, и капитан не увидел в них былой насмешки.
Уловив перемену в настроении женщины, Волин тихо спросил:
— Не хотите помочь нам?
Зычный голос Ивановой звучал теперь мирно и даже печально:
— Чудной вы человек, господи прости. Начальству моему он пожалуется! Да начальник-то и подначивал меня звонить, если хотите знать. Звони, мол, а то врачиху жалко. — Иванова, скривив лицо, передразнила своего начальника.
А Волин даже дыхание затаил, боясь спугнуть признание.
— Я поначалу-то попалась на эту удочку. Потом, гляжу, врачиха-то вся замирает от моих звонков и вежливо мне так отвечает, голосок только дрожит: «Не звоните мне, прошу вас». — Женщина попыталась передразнить и Печказову, но получилось плохо, грубо. Чуть помолчав, она продолжала:
— Когда меня телефонная станция нашла, я уж сама звонить перестала, жалко врачиху. Да и еще поняла — мой начальник не врачиху жалеет, а себя, сам с этой девахой встречался, а богатенький завмаг отбил. Сильно злобился наш старик на него.
— А фамилия-то начальника как? — решился наконец спросить Волин.
— Как, как, — передразнила и его Иванова, — фамилия его Скрипач!
Пораженный капитан невольно покосился на свой открытый блокнот, где в числе первых красовалась запись: «Проверить в городе старых скрипачей (театры, филармонии и т. д.)». А Скрипач — вот он, совсем не в театре и вовсе не музыкант.
Отпустив загрустившую свидетельницу, Волин зашел за Ермаковым. Шаги его он слышал в коридоре незадолго до конца допроса.
— Полковник нас ждет, — сказал Ермаков.
Суббота. 21.00
У Николаева пробыли недолго. Полковник был в курсе розыска, и они лишь еще раз совместно обсудили, что нужно сделать завтра в первую очередь.
— Ну, капитаны, — Николаев дружески обнял их за плечи, провожая до двери кабинета, — не взыщите, отдыха вам и завтра не будет.
— Не будет отдыха, это полковник точно сказал, — вздохнул Волин и засмеялся: — У меня даже Алешка к работе подключен. Они с Люсей сегодня у Печказовой были!
— А мои на выходные в деревню направились, так что я холостякую, сказал Ермаков. — А жаль, ужин самому собирать придется.
— Слушай, — оживился Волин, — давай ко мне махнем! Люся ужин наверняка отменный приготовила и ждет. Она в такие запарочные дни меня балует. — В голосе Волина слышалась гордость.
— Неудобно, — замялся было Ермаков, но Волин быстро уговорил его.
— Петровичи! — всплеснула Люся руками. — Наконец-то!
Волин и Ермаков, переглянувшись, расхохотались. Действительно, ведь они оба — Петровичи.
— Ай да Люся, приметила сразу!
Ужин был уничтожен мгновенно и молча, а за чаем возник разговор.
— Мальцева-то в командировке, а ведь он вполне может с ней там прохлаждаться, — будто и не прекращалась беседа, предположил Ермаков.
— Нет, слушай, я в это не верю, хотя запрос сделал. И полковник не верит, иначе бы не приказал возбудить дело по факту исчезновения. Ис-чез-но-ве-ния, — раздельно, по слогам повторил Волин.
Потом предложил Ермакову:
— Давай-ка ночуй у нас. С Алешкой в комнате ляжешь. Утром пораньше встанем, Люся накормит.