— Не мог, — опять перебил Николаева Бревич. — Не мог я вам помочь.
Успокаивая хозяина, в разговор вмешался Ерохин, и тут стукнула, открываясь, дверь.
Мелькнули шуба, платок, сапоги. Все это Николаев охватил одним взглядом, и в голове мелькнуло: «Похоже!»
— Здравствуйте, — с порога произнесла Костерина.
«Коронка белого металла на переднем зубе, — отметил Николаев. Нельзя ли ее принять за щербинку?»
Бревич шагнул к Софье. Ерохин и Николаев молчали, наблюдая, как он прижал жену к груди, подбородком потерся о ее волосы, затем хрипло сказал:
— Здравствуй, Соня. Приехала…
Она вопросительно смотрела из-за плеча мужа на гостей, и Николаев объяснил ей:
— Софья Борисовна, мы из милиции.
Та кивнула.
— Есть к вам вопросы, и дело отлагательства не терпит. Просим сейчас же поехать в отдел. Очень просим, — Николаев с трудом подавлял в себе жалость к этим людям, понимая, что не имеет права поддаваться чувствам.
Необходимо исследовать шубу, — на доске забора и в кабине машины, где ехала подозреваемая, обнаружена кровь человека, идентичная крови убитой Сенковой. Потом — сличить отпечатки следов обуви. Пуговица. Опознание…
Бревич легонько оттолкнул от себя Софью и тихо проговорил:
— Иди, Соня, не бойся. Да послушай мой совет — расскажи им все. Поймут они, вот увидишь, поймут.
И уже из дверей, когда Костерина, Николаев и Ерохин шли гуськом по узкому дощатому тротуару к калитке, он вдруг закричал с надрывом:
— Убийство тебе шьют, Сонька, убийство продавщицы! Держись!
Майор видел, как вздрогнули и опустились плечи шедшей впереди него женщины. Не оглянувшись, только ниже опустив голову, она продолжала идти вперед.
В отделе их уже ждали Климов, Сидоренко, эксперт, возле загородки дежурного помощника стояла Татьяна Румянцева. Она принесла обувь и одежду. Костерина безропотно переоделась, а Сидоренко, пригласив понятых, составил протокол изъятия и осмотра. Итак, на шубе Костер иной металлические пуговицы с цифрой «63». Все они пришиты толстыми черными нитками. Но запасной пуговицы нет. Подкладка левого рукава у самого основания перепачкана чем-то, черная ткань в этом месте загрубела, покорежилась.
Резиновые литые сапожки ношены мало. На подошве четкий рисунок.
Ниткин опечатал вещи, унес в лабораторию. Кое-что будет известно уже завтра.
Пушковой дома не оказалось, она уехала в соседнее село навестить заболевшую сестру и собиралась вернуться дня через два-три.
Зато оказался на месте Шибков, и его пригласили в райотдел.
Удалось застать в магазине Богомолову и Высоцкую. К приезду шофера они уже сидели рядышком на стульях, нахохлившись, как испуганные воробьи.
Приступили к опознанию. Внимательно осмотрев трех женщин, сидевших перед ним в одинаковых коричневых шубах, Шибков попросил их встать, затем указал на Костерину:
— Кажись, она была. — Он вопросительно посмотрел на Климова, затем добавил увереннее:
— Ее возил, из всех трех она больше смахивает на ту женщину.
Пришлось вмешаться Николаеву:
— Так похожа или та? Посмотрите внимательно и, пожалуйста, без всякой натяжки.
— Не, — Шибков повернулся к Николаеву и повторил: — Не, просто похожая. Я ведь говорил вам, что хорошо ее не разглядел. Похожая — это да, а вот точно сказать не могу.
Так и записали в протокол.