— Это куда «поперек»? — полюбопытствовал хазарин. Избор махнул рукой направо от тропы.
— Туда, или туда… — рука его описала полукруг и показала налево.
— Поперек той дороги, что нас вела.
Ни слова не говоря, Исин сбросил мешок и полез на старую березу, что тянула соки из земли в десятке шагов от них. Уверенно ставя ноги в трещины в коре, он добрался до нижних ветвей, а там дело пошло.
— Вешаться полез, — предположил Избор. — Этот дождь он кого хочешь до ручки доведет…
— Нет, — не согласился Гаврила. — До верху доберется и головой вниз.
Избор смерил взглядом дерево, которое оседлал хазарин, оглядел грязный ручей, что жался к его корням и покачал головой.
— Нет. Он же плавать не умеет. А если б он утопиться захотел, тогда бы из реки бы не вылез.
Гаврила засмеялся.
— Нет, правда… Как мы-то с тобой не догадались?
— Стареем….
Исин задержался на дереве не долго. За листьями они не видели, что он там делал, но вскоре послышался деревянный скрип и сдавленное дыхание хазарина. Ему не терпелось поделиться увиденным, и он еще сидя на дереве крикнул:
— Направо надо!
— А что там?
— Я налево посмотрел — так там тучи до самого виднокрая… А справа — по самому краю голубую полоску видно. Небо!
С земли до голубого неба оказалось не так близко, как с верхушки дерева. Только через час облака стали реже, и сквозь них стало просвечивать долгожданная голубизна.
Дождь кончился резко, словно отсеченный ударом ножа. На одной стороне поляны он был, а другую сторону заливало солнце и горячий ветер, долетавший оттуда, шевелил дождевые струи перед путниками. Увидев конец пути, они, не сговариваясь, остановились. Зная, что в любую секунду они смогут прекратить дождь люди наслаждались этим ощущением.
— Ну, хватит! — сказал Гаврила. — Надо еще город найти….
Он перешел поляну и вломился в кусты. Теперь, когда сверху не капало, они впервые почувствовали себя мокрыми. Когда все кругом было мокрым, обижаться на это было бы глупостью, но теперь, когда с веток вместо капель падали зрелые ягоды мокрая одежда, что липла к телу, раздражала. Под ней все чесалось, словно все муравьи истомившегося под солнцем малинника залезли ему за пазуху. Первым не выдержал Избор.
— Все. Вышли!
Он сел на землю и стал срывать с себя одежду.
— Подсохнем, и в город….
Исин, оглядывая кусты, сказал:
— Знать бы куда занесло…
Избор уже стащил сапоги, и теперь жмурясь от удовольствия, шевелил белыми, как у утопленника пальцами.
— Кто бы спрашивал… Ты же впереди шел.
Исин уселся рядом и тоже снял сапоги.
— Вот именно. Я вперед шел, а не к городу. Найдешь его теперь….
— Найдем.
Гаврила лег на теплую землю, чувствуя, как уходит из тела усталость. Сухой жар прогревал отвыкшие за сутки от солнечного жара кости.