Он кивнул на гору. Масленников перестал измерять взглядом высоту горы и посмотрел на смирную лошадку с вьюком на спине. Богатырь сразу поверил Избору.
— Да-а-а-а, — задумчиво сказал Гаврила, — а что было бы, если бы ты весь мешок одним махом высыпал?
Избор побледнел, а Исин бодро ответил.
— Может, ничего бы и не было…
Гаврила снисходительно оглядел хазарина. Почувствовав себя княжеским зятем тот явно начал задаваться.
— От тебя, может быть, ничего бы и не было бы…
Чуть подумав, и посмотрев на вершину горы, ради справедливости добавил.
— От меня с Избором тоже…
— Ну… — не согласился хазарин. — Если бы все сразу бросить, то сейчас весь мешок оказался бы на верхушке горы. А что там произошло бы, нас уже не касалось бы. А уж если б он на ту сторону скатился, так и вообще…
Избор не соглашаясь, качнул головой.
— При нашем-то везении он не на ту сторону бы скатился, а на эту…
С почтительной осторожностью он подошел к лошади и снял вьюк.
— Слава Богам, все обошлось… Осталось придумать, что с этим узлом делать и можно дальше двигаться…
— Как что? — удивился Исин. — Себе оставим. Если уж лошадей не отдали, что уж такую-то дрянь отдавать?
— Дрянь? — удивился Избор. — Да если там все такое же, как и эта солонка, то этому цены нет!
Исин ухватился за эту мысль.
— Тем более! Будем считать, что мы клад нашли…
Опасаясь, что они неправильно оценят ситуацию, Исин напомнил:
— Мы же не отбирали. Они сами бросили. Все по честному получилось…
— А еще княжий зять… — грустно сказал воевода, глядя на Масленникова. — Как он такое говорит? Даже князя жалко стало.
— Да… — подтвердил Гаврила. — Стариков обобрать каждый норовит… А они бедные, теперь пешком ходят, и колдовать им нечем…
Исин вдруг понял, что никто из друзей и не собирался искать стариков и возвращать им пожитки. Не до того было. Талисман ждали в Киеве, и тратить время на поиски недругов никто не собирался. Другое волновало богатырей — как жить рядом с такой опасностью, как рядом с ней держать талисман.
— Ничего. Слабого обобрать — самое княжеское дело — отозвался хазарин. — Сам говорил, что они у моего тестя трех человек в лягушек превратили. Пусть теперь и расплачиваются…
Гаврила и Избор промолчали. Теперь, когда все стало ясно, они смотрели не на гору и не на хазарина, а на мешок.
— Мешок с неприятностями… — сказал Гаврила. — Мне один ромей рассказывали про такой… Только там ковчежец был, да в руки бабе попался… А так все как у нас.
Теперь каждый думал о мешке как об оружии — страшном, смертельно опасном не только для врагов, но и для самого себя. Когда не знаешь как мечом или ножом орудовать, то и себя поранить можно, а уж тут…
— Хорошо если это все по врагу попадет, а если еще и по тебе же… — сказал Гаврила, мысленно заглянувший вперед.
— А если себе под ноги уронишь? — согласился с ним Избор.
Говорить об этом можно было сколь угодно долго, но рано или поздно нужно было что-нибудь сделать. Будучи людьми не робкого десятка они спешились и рискнули вытащить вещи из мешка.
— На землю не класть! — предупредил Гаврила. — Тряпку постелите… Мало ли что.