— Это у вас спрашивать надо, — уклончиво пожал плечами колдун. — Может враги ваши, а может еще кто…
Он взял блюдо двумя руками, встряхнул его. Положив его себе на колени, он вновь закружил по нему руками. Блюдо вспухло дымом, плеснуло искрами.
На мгновение или это только показалось людям, среди темной пелены поступила чья-то жуткая улыбка, но они не успели ее разглядеть — все тут же заволокло дымом. Муря потряс над блюдом мешочек, но он был почти пуст и несколько крупинок выпавших из него ничуть не улучшили картины. Он еще немного помучился над блюдом, а потом махнул рукой.
— Ничего не выйдет. Похоже, есть у вас серьезные враги.
— Куда уж нам, — усмехнулся Избор. — Какие там враги? Так… Недруги.
— Вам лучше знать, — не стал обсуждать этого колдун. Он встал, отряхнулся, сбрасывая с ладоней прилипшую траву, потом аккуратно завернул блюдо в мешковину.
— Что положено было увидеть — увидели, а все, что сверх того — нос не дорос.
Он поднялся и, думая о чем-то своем, сказал.
— Я так понимаю, вам его искать нужно….
Уже не пытаясь дергаться, Гаврила подтвердил.
— А то. И не только искать, а найти…
Муря глубоко задумался. На пленников он не смотрел, а ковырял прутиком землю перед собой.
— Ладно, — сказал он. — Для дела ведь…
Он вздохнул, посмотрел на реку, на Исина и сказал, принимая решение.
— Выручу я вас. Если вы к Картаге сунетесь, то вам не сладко придется. Это еще тот сукин сын, я его знаю. А уж если он…
Колдун спохватился и сжал губы.
— Короче говоря, дам я вам Мертвой воды.
— Зачем? — спросил Исин.
Муря посмотрел на него, но увидев, что он и в самом деле ничего не понимает, перевел взгляд на серьезно смотревшего Избора.
— Синяки сводить да шишки укорачивать. С вашим-то везением это вам еще как понадобиться… Как освободитесь по три глотка из кувшина сделайте, а остальное — как придется.
Он поставил перед ними кувшин, с сожалением вздохнул — жалко было, и поклонился.
— Прощайте, добрые люди! У меня еще дел — во.
Он чиркнул большим пальцем по горлу, медленно поднялся и направился к ковру.
— Э, погоди, — не понял его Гаврила. — А мы то тут как? Развяжи нас…
— Да, да, конечно, — сказал колдун Муря, но не остановился, а продолжал идти к своему ковру. И Гаврила и Избор подумали об одном и том же — Муря пошел за ножом, что бы перерезать веревки, но к их удивлению он взобрался на ковер и собрался взлетать.
«Это как?» — удивленный коварством волшебника подумал Гаврила. Он сказал бы это вслух, но не успел. В это время трава около ковра всколыхнулась и с криком — «Отдай!» — на край ковра упал Швед. От неожиданности или от страха Муря рывком поднял ковер в небо. Швед оказался в очень неудобном положении — одна часть его тела лежала на ковре, а другая — висела в воздухе и сразу трудно было сказать какая из них перевесит.
— Сорвется! — сказал Исин, глядя на колышущийся край ковра и в такт ему дергающиеся ноги разбойника.
— Не удивлюсь.
Ноги Шведа задергались еще сильнее. То ли волшебством, то ли ветром ковер болтало из стороны в сторону. Снизу было видно, как Он сползает все ниже и ниже. Разбойник вопил что-то неразборчивое, потом умолк, Снизу привязанным казалось, что ковер начал спускаться.
— Что он загрыз его что-ли? — сказал Исин, забывший о своих веревках.