— Надеюсь он упадет на камни, — сказал Исин, когда ковер скрылся за кромкой леса. Вершины сосен отсюда смотрелись остриями пик, грозящими небу.
— Какие же там камни? Там же лес… — откликнулся Гаврила. — Мы же там шли…
— На самые острые и твердые…
Избор представил каким злым будет Муря, если останется в живых и сказал.
— Присоединяюсь.
То что летит обязательно падает.
Мурины причиндалы разлетелись по всему полю, и тут и там из зеленой травы поднялись рыжие дымы. Несколько их упали рядом с прозрачной стеной, а что-то рухнуло прямо в смерч. После этого внутри воронки вспучилось рыжее облако и тут же смерч с тяжелым грохотом осел, прижался к земле. Ветер стих, а сам смерч вдруг стал полосатым, как Марьянин кот. Светло-серые полосы смерча перемешались в нем с рыжими, словно там переплелись две змеи.
— Они схватились! Они борются!
В сверкающем облаке что-то гремело, трещало и рушилось. Что-то вспыхивало ярко, слепяще, словно солнце отражалось в ятагане джина или сверкали гневом глаза остроголового мага.
Они с радостью посмотрели бы на том, чем это все закончится. Мало того, что это было необычно интересно, но это еще напрямую казалось каждого из них. Но Гаврила вовремя вспомнил о двух других джинах, что вылупились из первых бутылок брошенных Мурей. Те уже освоились со своими размерами и оглядывались по сторонам, раздумывая, ради чего это они оказались в этом месте.
Потом они увидели друг друга и на лицах у них появилось одинаково-радостное выражение.
— Может, передерутся? — спросил Исин неизвестно у кого. Но джины драться и не собирались.
— Ясир? — недоуменно спросил синештанный, оглядывая товарища. Его голос прокатился по полю как раскаты отдаленного грома.
— Ибрагим? — с тем же чувством радостного недоумения переспросил обладатель дубины и красных штанов. И оба в голос протянули.
— Дела-а-а-а!
Пока они занимались собой — хлопали друг друга по голым плечам и вспоминали общих знакомых — люди потихоньку отошли к кустам, что маленькой купой выросли посреди поля.
— Бежать надо! — шептал Исин.
— Куда? — спросил Гаврила, не сводивший глаз с парочки. — Они догонят и раздавят. Мы для них, что старички для нас… Наступит и не заметит… Вон ноги какие длинные.
— Да что ноги, — отозвался Избор. — Дубина какая длинная.
— С такими ногами и дубины не нужно… — возразил Гаврила.
— Так что ждать пока сюда придут? — не выдержал хазарин.
— Не ждать. Думать.
Пока люди решали, что делать джины то ли договорились, то ли потеряли друг к другу интерес. Встав спина к спине, они смотрели по сторонам, так же как и люди не зная что предпринять.
— Они же как и мы, ничего тут не понимают! — сказал вдруг Гаврила. — Им десятник нужен!
Мысль, что пришла в голову Гавриле, залетела и к остальным.
— Здоровые больно… Дураки наверное… А? — осторожно сказал Исин.
Гаврила улыбнулся и попросил.
— Ну, богатыри, давайте без обиды. Я этими сам займусь.
Избор ни на минуту не забывал о Гавриловых странностях, а сам Гаврила еще грешил этим, поэтому воевода спросил.
— Ты, что их бить будешь?