Ковер взлетел, поднятый волшебством и Муря, облетев крученую ножку, что все еще лезла и лезла из горшка в небо, поднялся выше облака. Наверху ветер уже трепал его, отхватывал лохматые куски и гнал их к горам. Придерживая разлохматившиеся волосы Гаврила крикнул:
— Теперь что?
— Теперь по заведенному порядку — ничего.
Муря уселся на ковре поудобнее, поплотнее запахнул халат, готовясь к долгому ожиданию. Заходящее солнце отбросило от него длинную — через весь ковер — тень прямо на облака.
— Теперь надо ждать, пока к горам отнесет.
— А отнесет?
— Отнесет, отнесет…
— Колдовство? — осторожно осведомился хазарин.
— Без колдовства. Ветром. Колдовство они учуют.
Избор посмотрел вокруг. Ветер, не обузданный колдовством, творил с облаками что хотел — мял, плющил, гонял по кругу.
— Каким же ветром туда?
— Сядь. Все будет. И облака и ветер.
Облако под ними разрослось, налилось темнотой и медленно — медленно стало наплывать на ковер. Прикрыв глаза от блеска заходящего солнца Исин ощутил ласку тучи — сперва стало холодно, потом сыро. Когда он открыл глаза солнце уже не жгло их, а сияло сильно смазанным пятном.
— Туча как туча, — сказал хазарин сам не знавший чего ждал от нее.
— А ты чего хотел? Конечно туча как туча… Колдовскую тучу их маги за поприще… Да что там за поприще — прямо тут нашли бы…
— А эту?
— А эту нет.
Муря ехидно и торжествующе развел руки.
— Тут ведь колдовства нет. Тут ведь только мы, да дождь…
Гаврила посмотрел на смутно проступавшие далекие горы и задумавшись отозвался.
— Не известно что для них хуже — первое или второе…
Ветер, только что бестолково и бесполезно вертевшийся вокруг вдруг влетел в тучу и толкнул хазарина в спину.
— Все. Началось, — довольно сказал колдун.
— Что началось?
Муря встал на корточки и для верности посмотрел вниз с края ковра.
— К горам понесло. Теперь только сидеть и молчать…
Сидеть и молчать не получилось. То ли Муря чего-то перемудрил, то ли стариковское колдовство оказалось с какой-то врединкой, но на полпути в облаке началась гроза. Ветер, трепавший туман вокруг них стих, и посреди тяжелой тишины ударил оглушительный раскат грома. Молния, словно длинный и кривой луч солнца, пронеслась рядом, волной обжигающего жара толкнув их в спины. Избор от неожиданности зарычал и выхватил меч.
— Садись, дурень! — испуганно завопил старик не своим голосом. — Себя убьешь и нас погубишь! Боги гордых не жалуют!
Избор еще озирался, а Гаврила сообразил что нужно. Он подхватил щит, на котором сидел и поднял его над головой.
— Все сюда, под щит!