— Давай, — махнул рукой Гаврила. — Надеюсь, что ничего страшного ты у себя в кармане не держишь…
Колдун медленно вынул из штанов сжатый кулак. В скудном утреннем свете воевода, стоявший к нему поближе других, углядел между Муриных пальцев что-то ослепительно белое.
— Ну, давай, не стесняйся, показывай, — подбодрил Гаврила колдуна. — Не томи душу, а то кто-нибудь еще припрется. У нас всегда так. Как что-нибудь интересное, так сразу враги тучей прут. Любопытства ради.
Муря разжал кулак и они увидели… яйцо.
— Куриное, — со знанием дела определил Гаврила. — Из-под пестрой курицы…
— Заговоренное, — поправил его Муря. — Оно вас прямым путем к Черному зеркалу выведет, а я тем временем постараюсь про талисман разузнать, где он и как…
— И что потом?
— Ничего. Там большого ума не нужно. Пройдешь сквозь него, как сквозь Белое Зеркало прошел и станешь, каким раньше был.
Избор принял яйцо, повертел его в руках и хмыкнул.
— Что хмыкаешь? — спросил Муря. — Не веришь?
— Почему же не верю? Верю. Слыхал о таких штучках. Только я вот думаю сколько же нам туда идти придется? Может до него не двенадцать дней пути, а все четырнадцать?
— Нет, — твердо сказал старик. — Этого не может быть. Оба зеркала волшебством связаны между собой и должны быть недалеко друг от друга. Я же говорил — у Картаги колдовство слабое…
В голосе его звучала такая уверенности, что Избор ему поверил.
— Надеюсь, что ты знаешь, что говоришь, — сказал Гаврила.
— Конечно знаю. Яйцо вам поможет.
Не сказав более ни слова он пошел к ковру, оттуда широко улыбнулся им, и, щелкнув пальцами, исчез.
Где-то в глубине леса ухнул филин.
В мокром лесу перекатилось, отскакивая от дерева к дереву, эхо. Оно осталось напоминанием о том, что здесь только что стоял колдун Муря. Он, да еще загадочное куриное яйцо.
Гаврила облегченно вздохнул.
— Ну все, отскоморошничали! Спровадили охальника. Теперь прямая дорога до Киева.
— А с тобой, что делать будем? — спросил Избор. — Насквозь ведь светишься…
Гаврила ответил так, как сказал бы о нежданно свалившейся на него болезни.
— Ничего. Пройдет.
— Мимо нас кто не пройдет, так тут же наступит, — сказал хазарин, обретший после исчезновения волшебника голос. — Вот ведь, сволочь, до чего правды не любит… Голоса лишил.
— В Киев, — жестко сказал Гаврила, не обращая на слова хазарина никакого внимания. — Там Белоян ждет. А я потерплю.
В это мгновение он не думал о себе. Слова Белояна о значении талисмана для всей Руси жили в его душе и он не мог сравнивать свою жизнь со всеобщей пользой.
— Обязательно! — согласился Избор. — Только и ты мне не посторонний. С тобой-то как?
— А куда я денусь? — удивился киевский богатырь. — С вами пойду… Терпеть буду.
— В таком виде? — спросил Избор. Он спросил об этом так, что Гаврила понял, насколько смешной кажется воеводе такая компания. Масленников попробовал перевести все в шутку.
— Доброго Шкелета привечал, а я что хуже?