В те дни, уже на подступах к Нотебургу, Петр получил известие из Архангельска о том, что его любимец, пользовавшийся доверием и почитанием, архиепископ Афанасий умер. Двинский летописец помянул усопшего, написав, что Афанасий «бысть пастырь изящный, писания довольный, сказатель громогласен, речист, по премногу острорассудителен, чина церковного опасный хранитель, ревнитель к вере, на раскол разрушитель, много зданий каменных созда…».
Не то было время, чтобы Петру горевать и оплакивать смерть своего любимца, достойного даже патриаршего сана, если бы только сам государь не пожелал упразднить патриаршество. Отметив кончину Афанасия походным молебном с акафистом и чаркой водки, Петр отправился осматривать расположенные лагерем войска. В первую очередь пошел к пушкарям-артиллеристам, которые стреляли по мишеням учебными бомбами. Солдаты-бомбардиры заряжали пушки быстро и стреляли торопно, однако не очень метко.
– Траекторию не ведают! – сердился царь, делая строгие замечания офицерам. – Говорено вам, и еще и еще говорю: втолкуйте пушкарям, чтобы при осаде Орешка стреляли они скоро, но, ради бога, метко! С доброй прицелкою, дабы впрямь то были выстрелы, а не единый гром…
Меншиков с царевичем подошли к государю. Малолеток – долговязый отрок, наследник Петра – обратился к отцу:
– Батюшка, я хочу посмотреть, как солдаты обучаются.
– Гляди, Олёшенька, гляди, хоть рано тебе, одначе с малых лет не зазорно учиться. Данилыч, поводи его, покажи. За мной он не ушагает, выдохнется. – И пошел быстрой походкой, помахивая тростью.
За перелеском на поляне, возле берега Волхова, занимались ружейными приемами батальоны пехотинцев и роты гренадеров-гранатометчиков.
Увидев Петра, майор, проводивший занятия, скомандовал «на караул!». Солдаты замерли каждый на своем месте.
– Продолжайте! Я не мешать пришел, – сказал Петр и сел на пенек, закурил трубку. – Не оглядывайтесь на меня, не приходите в сумление и стеснение. Я хоть и царь, но с вами я и солдат и командир. Ошибок не бойтесь, лучше ошибиться в учении, зато выиграть в бою.
Майоры и капитаны построили в ряды рослых, матерых солдат, и началась под командные возгласы словно бы самая настоящая баталия:
– Передние пять шеренг, пали!
– Средние, с колена прикладывайся!
– Задние, пали!..
Щелкнули курками задние солдаты. И стали поспешными движениями проделывать видимость заряжания.
– А ну-ка скорым зарядом, покажите, как у них получается, – велел Петр майору.
– Батальон! В две шеренги становись!
– Заряжай ружье!
– Прикладывайся!
– Пали!..
– Добро, – похвалил Петр, – проворство в бою – великое дело. – И пошел дальше к гренадерам, швырявшим с широкого размаха чугунные незаряженные гранаты.
Саженного роста сержант Михаило Щепотев обучал гранатометчиков. Приветствовав государя, он спросил разрешения продолжать занятия.
– Давай, – коротко отозвался Петр.
– Мушкеты за плечо! – начал командовать Щепотев.
– Вынь гранат! Вскрой!
– Зажигай, бросай!..
Гренадеры проделали все положенные манипуляции с учебными гранатами. Бросили на такое расстояние, что Петр одобрительно усмехнулся и сказал:
– Пожалуй, я так не кину. Молодцы, ребята!..
Увидев одну гранату на близком расстоянии от бросавших, поднял и спросил:
– А это чья? Могла бы в бою взорваться и поразить самого гренадера. Чья это? Кто до цели не докинул?
– Моя, ваше величество, – признался один из солдат.