— Ну-ка, — сказал Ершов, — хватим по-нашему: «Здравствуйте, марсияне!»
Оба приятеля вылезли из кустов, вытянулись во весь рост и гаркнули в один голос:
— Здрав-ствуй-те, мар-си-я-не!..
В ответ им раздался какой-то писк, шип и свист. Потом марсияне, ворочая огромными глазищами, двинулись к берегу и остановились, а штук пять из них, пригнувшись к воде, помчались вправо и влево, как водяные комары.
— Эх, зря мы их расшевелили, — проговорил Гура, чувствуя мурашки за спиной.
— Эка беда, — отозвался Ершов, — нам до нашего небесного корабля два шага, а там завинтим в небо — ищи ветра в поле. Ведь, поглядеть-то надо на них, а то были, скажут, на Марсе и марсиян не видали.
Только с марсиянами, видно, шутки плохи. Видят, на лыжах по воде их до сотни катит в помощь прежним. Взглянули на берег, а по берегу тоже с обеих сторон марсияне посуху наступают.
Тут и Ершов не выдержал.
— Лупи, — кричит, — к нашему кораблю!..
Скакнул он через деревья, а Гура за ним. На высоте видят, — их корабль среди поля лежит. На полянку в лесу упали, а Ершов за руку Гуру ухватил и говорит, чтобы рука с рукой бежать, чтобы не потерять друг друга с такими скачками огромными.
Выскочили они из леса, как блохи из шерсти, и давай чесать по открытому полю, в конце которого их небесный корабль лежал с открытой дверкой.
Оглянулись назад, а из леса со всех сторон марсияне, как саранча, высыпали и за ними шпарят. Тут Гура приналег на ноги, а Ершов ругается.
— Стой ты, — кричит, — глазомером расчет делай, а то мимо проскочим.
Но было уж поздно — оторвался Гура от земли и потянул за собой приятеля. Так и вышло — сажен на пятьдесят позади воздушного корабля плюхнулись.
— Скорей, скорей, — кричит Гура, — они упредят нас и машину отымут!
Ершов же, бледный от досады, шипит:
— Посмей только пальцем шевельнуть, одного здесь брошу.
Замер Гура, как тряпка размяк, а Ершов сцапал его за шиворот, глазомером пристрелялся и прыг. Ровно у самой дверки очутились. Втолкнул он Гуру, сам вскочил, и только захлопнуть дверку успел и винты винтить начал, как марсияне снаружи вокруг стен зацарапались.
— Теперь не влезут, — самодовольно произнес Гура и козырем подошел к окну, — а что, Саша, стекло выдержит?
— Посмотрим, что у них есть, — ответил Ершов, подходя к Гуре.
В это время марсияне сплошным кольцом окружили небесный корабль, но никакой враждебности не обнаруживали. Два смельчака приблизились к окну, и один из них с размаху хватился лбом и носом по стеклу и, отскочив, уцепился руками за голову.
— Они не имеют понятия о стекле, — сказал Ершов сквозь смех.
Но в это время двое еще, видя, что товарищ их пострадал, и вообразив, что ему нанесли вред наши приятели, бросились на них с яростью. Они еще больней ушиблись о толстое, но прозрачное, как воздух, стекло.
Хохочут приятели, за бока держатся, но замечают, что дело заваривается серьезное. Появились марсияне с палками и каменьями.
— Это, верно, войска у них, — говорит Ершов, — теперь гляди в оба, чтобы стекло не повредили. Я отойду вправо, у самого винта стану, а ты влево. Нам и будет все видать. Чуть чего, мы чугунной доской задвинемся…
Распределились так у окна и видят, что вооруженные толпу в сторону оттеснили, образовав цепь.
— Как есть у нас красные шапки, — проговорил Гура.
Тут они вдруг увидели, что марсияне нацеливаются камнями в них.
— Закрывай окно! — крикнул Гура, но чугунная плита уже мелькнула у него перед глазами.
— Не бойся, — сказал Ершов, когда окно было закрыто, — наш корабль и пушкой не прошибешь.