— Это нам повезло с гороховым супчиком. Здесь на неделе в среднем пять дней постных, никакого тебе мяса и бекона, но на сахар и заварку — всегда жмотничают, даже и в скоромные дни.
— Да знаю я, — Сигорд улыбнулся новому товарищу, — я же здесь третий раз, я же тебе говорил…
— Ну а я сотый. Покурим? У меня есть заначка — пара штук.
— Опять заначка? Давай, Рокфеллер! При случае отдам, не забуду, не сомневайся.
— Да ладно… Вези скорей, а то после обеда сил моих нет — как курить хочется…
В приемке, в своего рода маленьком карантине, кроме них почти никого не было и никто не помешал им занять место в курилке у самого окна, с подоконником для Титуса.
— Поможешь барахло перенести? Матрас, подушку? — Сигорд ухмыльнулся и наморщил нос. Во всем мире люди одинаковы, хоть в обезьяннике, хоть в приюте, хоть лягавые, хоть калеки…
— Слушай, Титус, ты вообще… Я бы тебе и без курева помог. Не стыдно, а? Подмазчик хренов.
И вдруг случилось небольшое чудо: Титус Август смутился, аж уши заалели.
— Ну, извини. Привычка, что никто нигде никогда ничего никому «за так» не делает. Ты, я вижу, не из простецов, интеллигент?
— Был интеллигент, теперь я бомж. Почему так — не помню.
— Да я и не лезу с распросами. Я вообще не имею этой привычки — лезть в чужую душу. Дети есть?
— Есть. Сын, дочь.
— Взрослые?
— Да.
— А жена, родители? — Сигорд опять оскалил остатки зубов, но уже с некоторым раздражением, без улыбки.
— Это ты так-то не лезешь и не имеешь таких привычек, да? Не помню, я же тебе внятно сказал. — Сигорд не докурил почти треть сигареты и швырнул ее в унитаз.
— Ну все, все… Чего ты сразу распсиховался…
— Ничего. Я же тебя не спрашиваю? Не расспрашиваю.
— Это потому, что ты боишься.
— Чего это я боюсь?
— Что я начну подробно отвечать.
Сигорд прислушался к себе, засопел, не выдержал и рассмеялся, атмосфера разрядилась.
— Это ты верно меня пришпилил, не выношу чужих рассказов о «поломатой» жизни, да и сам помалкиваю. Я лично всем доволен.
— Оно и видно. Ну что, поехали обустраиваться? Ты что себе планируешь?
— Залезай. Ничего не планирую, завтра отсюда сдергиваю.
— А спасение души и тела? Ты же их уверял, что хочешь получить работу и крышу над головой?
— Я солгал.
— Да? В этом вместилище святости ты посмел солгать? Ну и?..
— Дальше буду бомжевать, есть у меня точка, пока живу, а там видно будет. А ты?