Валерий Михайлович слегка пожал плечами.
– Берман шансов не имеет никаких. Это должно было быть ясно даже и Завойко.
– По-видимому, не очень ясно. Во всяком случае, я очень рад, что встретил вас.
Валерий Михайлович посмотрел несколько испытующе.
– Да, очень рад, – повторил отец Пётр. – Возможно, что я сделал бы большую ошибку. О десяти тысячах винтовок я вам уже говорил. Нарынский изолятор мы могли бы захватить. Что-то меня останавливает.
– Четвёртое измерение?
– Вероятно.
– Оно, кажется, и на этот раз право. Дело в том, что караулу дано приказание в случае опасности взорвать всё. Караул не знает, что при этом он погибнет и сам.
– Начальником караула состоит некто Алкснис, латыш, полковник государственной безопасности и человек, который не остановится ни перед чем.
– Насколько я знаю, даже и перед самоубийством.
– Правильно. Ему запрещено покидать стены изолятора. И кроме него, там есть и ещё один маниак.
– Алксниса вы считаете тоже маниаком?
– Сейчас было бы затруднительно сказать, кто из нас не является маниаком. Совсем уж нормальным человеком вы, вероятно, не считаете и меня.
– А вы меня?
– Приблизительно. Мир потерял Бога. Одни его ищут, другие искать перестали, третьи стараются стать богами. Я иногда выступаю в качестве исповедника. Один убийца, одиннадцать человек, пришёл исповедываться, все одиннадцать посещают его каждую ночь. Я стал говорить о Боге, он говорит: “О Боге после, раньше чтобы мертвецы ко мне не приходили.” Ходят мертвецы. Но если нет Бога, то ведь нет и мертвецов.
– Я сомневаюсь в том, чтобы, например, Берману стоило бы говорить и о Боге, и о мертвецах.
– Совершенно верно. Поэтому нам ничего больше не остаётся, как заниматься паллиативами. Раз в год всё-таки приятно закурить папиросу.
Отец Пётр мечтательным взглядом посмотрел на голубую струйку дыма, медленно таявшего над столом.
– Взрыв изолятора ещё не даёт решения вопроса, параллельные исследования ведутся ещё в трёх местах, не говоря уже о том, что все иностранные исследования Кремлю известны достаточно точно. Нужен захват изолятора. Туда стекаются все результаты всех исследований.
– И, кроме того, – сказал отец Пётр, – именно там та женщина, локон которой…
– Нет, этого я не принимаю в расчёт.
– Сознательно – да. Но самую дневную нашу логику направляет самое глубинное подсознание. Не очень, всё-таки, легко подписать смертный приговор любимой женщине, если есть другие пути.
– Есть ли?
– А Федя?
Валерий Михайлович круто повернулся.
– Вы, кажется, и в самом деле умеете читать мысли?
– Мысль довольно простая… Кстати, а что случилось с вашим человеком в этом охотничьем заповеднике?
– Отсиживается в какой то пещере. У меня с ним радиосвязь.
– Я пытался наладить свою. Пока не удалось… Я сегодня очень устал, Валерий Михайлович. Все эти попытки прорвать окружение трёх измерений стоят очень дорого. Завтра, вероятно, притащат вашего раненого…
– Стёпку?