Две силы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ну, если только по колени, то это ещё не так плохо, было бы хуже, если бы по самую макушку, а вы, кажется, и к этому близки. Залезайте сюда, да поскорее…

Товарищ Иванов, несколько недоумевая по поводу странного и малоутешительного намека, нырнул в авто. Степаныч, повернувшись в своем шофёрском сиденье, продолжал тем же благодушнейшим тоном:

– Я, видите ли, позволил себе побеспокоить вас исключительно в ваших собственных интересах, вот, чтобы вы не провалились, действительно, по самую макушку. Правда ли, что именно вы назначены вести отряд то ли для поимки, то ли для охраны генерала Буланина?

Несмотря на свою многолетнюю выдержку, товарищ Иванов готов был рот раскрыть от удивления, вот только что, четверть часа тому назад, он с глазу на глаз беседовал с товарищем Медведевым, и вот уже об этой беседе знает этот таинственный бывший Степаныч.

– А, вы, извините, вы собственно, как это успели узнать?

– Успел. У нас это скоро делается. Как это говорил товарищ Сталин: “Техника в период реконструкции решает всё…” Да и честные люди везде есть… Словом, это соответствует действительности?

– Вполне.

– А так же и приказ товарища Бермана оставить заимку в покое?

– Вполне, – ещё раз подтвердил товарищ Иванов.

– Г-м, – сказал бывший Степаныч, – Так я, значит, предупрежу Валерия Михайловича…

– А кто это такой?

– Светлов. Так я его предупрежу, чтобы в вас там не палили. А то, вы знаете, тайга, пограничники – подстрелят без всякой волокиты. Со своей стороны вы постарайтесь вести себя так, чтобы в стрельбе не было особенной необходимости, Валерий Михайлович без особой необходимости стрелять не любит. Когда вы предполагаете отправиться? Впрочем, это и вам точно неизвестно.

– Не вполне. Зависит от того, когда отправится генерал Буланин.

– Ну, об этом мы тоже будем знать. Хотя для верности и вы нас информируйте. Как и сегодня – книги на подоконнике. Так, значит, держитесь осторожнее. Вы будете в форме?

– Точно так.

– Значит, я предупрежу Валерия Михайловича. А вы со своей стороны не навязывайтесь на перестрелку.

– Так, может быть, мы этого генерала ещё и по дороге перехватим.

– Этого я не знаю. О нём Валерий Михайлович уже информирован. Значит, пока. Задерживаться вам тут не следует.

Товарищ Иванов пожал дружественную руку бывшего Степаныча и с недоумением зашагал к себе домой, вот это служба информации! Его чисто теоретические размышления были оттеснены предвкушением выпивки, закуски и полного одиночества, востроносенькая супруга вернётся не так скоро, а к этому времени он будет уже спать.

ДРУЖЕСКАЯ БЕСЕДА

Валерий Михайлович проснулся с приятным чувством усталости, покоя и чистоты. В каморке или горнице, где он спал, в углу мирно и приветливо теплилась лампадка, образов в полутьме разобрать было нельзя. Маленькое окошко было прикрыто ситцевой занавеской, и за этим окошком выла осенняя пурга. Огромная печка тихо и дружественно излучала свое дровяное тепло, где-то за печкой потрескивал сверчок.

В последний раз с таким же чувством безопасности Валерий Михайлович спал в пещере, но там была всё-таки пещера, а не человеческое жильё. И, ещё, был этот нелепый сон, какие-то питекантропы, обозвавшие его дураком. А, может быть, питекантропы были не так уж далеки от истины? Может быть, строя свою культуру, человечество зарвалось, действительно, слишком далеко? И что было бы, можеть быть, лучше от небоскребов, самолётов и разложения атома повернуть назад, вот к этим тихим горницам с лампадками в углах? К простым человеческим отношениям, не осложнённым никакими национальными или социальными неурядицами?

Мысли такого типа приходили в голову довольно часто, и Валерий Михайлович отбрасывал их с железной логикой. Ибо, если начать отбрасывать культуру, то неизбежно подымется вопрос: а на какой именно ступени остановиться? На самолёте, паровозе, огнестрельном оружии, или на первом ещё так грубо отбитом каменном топоре, который лет тысяч десять тому назад был, ведь, тоже “последним достижением культуры?” А до каменного топора ещё более древним культурным достижением была попытка стать с четырёх лап на задние ноги. Нет, всё это были совершенно праздные размышления. Они отнимали какое-то время и какую-то энергию от ума, а Валерий Михайлович считал, что всякий человеческий ум обладает только точно ограниченным количеством и времени, и энергии. Но потом всё-таки пришёл в голову вчерашний разговор и соображения Потапыча, на которые, при всей их наивности, возразить было нечего. Да, конечно, за судьбы народа отвечает его интеллигенция. Она, к сожалению, оказалась совершенно безответственной. Да, конечно, не того ждали, не так думали, совсем иначе планировали, и, вот, пришла расплата. И на виновных, и ещё более на невинных. В воображении Валерия Михайловича опять мелькнул образ Вероники, как она, вероятно, постарела за эти годы. Валерий Михайлович всем усилием своей воли опять отодвинул этот образ куда-то в подсознание.

Сверчок продолжал потрескивать, и пурга продолжала подвывать. Массивные бревенчатые стены матерински обнимали Валерия Михайловича, защищая от пурги, снега, мороза и от чего-то ещё. Казалось, что за этими стенами осталось и всё беспокойство, все тревоги его катастрофической жизни. Но это только казалось. Который мог бы быть час?

Валерий Михайлович посмотрел на часы, лежавшие тут же у кровати на деревянной табуретке, но в полутьме ничего видно не было. Валерий Михайлович стал щёлкать зажигалкой. Новейшее достижение культуры довольно долго не хотело давать огня. Наконец, огонь вспыхнул. Оказалось, что было половина четвёртого. У двери раздался какой-то шорох, и она открылась сантиметров на двадцать. Валерий Михайлович совершенно автоматически схватил пистолет, лежавший на той же табуретке, и взвёл курок. Дверь открылась ещё больше, и при мигающем свете лампадки и зажигалки Валерий Михайлович увидел таинственную физиономию Потапыча.

– Можно, Валерий Михайлович? – спросил он загробным шёпотом.

Валерий Михайлович молча, но не без удивления, кивнул головой. Потапыч на цыпочках вошёл в горницу и тихонько закрыл за собою дверь.

– Вы уж извините, Валерий Михайлович, – сказал Потапыч тем же шёпотом, – слышу, вы зажигалкой щёлкаете, думаю, может быть, что- нибудь надо.

– Нет, спасибо, Потапыч, ничего.

Потапыч несколько помялся.