– Вы трое! – закричал товарищ Иванов, – эй, вот вы, шпарьте за этим бродягой! Да нет, не ты, а Чуркин, бери двоих, и чтобы этого бродягу живым или мёртвым…
На несколько секунд наступила некоторая заминка. Казалось, что ни сам товарищ Иванов, ни его подчиненные не имеют решительно никакого желания преследовать Стёпку, в особенности живого. Наконец, четверо пограничников, с видом чрезвычайной стремительности, спрыгнули вниз в чащу, где шагах в десяти-пятнадцати не было видно решительно ничего. Спустившись без особенной спешки ещё ниже, они ещё больше замедлили свою стремительность.
– Тут, чёрт его знает, – сказал один из них.
– Это, действительно, верно, как иголка в стоге сена…
– Только иголка, та не стреляет, а этот чалдон может из-за каждого куста. Автомат у него за спиной висел.
Все четверо стояли в самом низу расщелины, у ложа маленького, но бурного горного ручья, и никому из всех четверых не улыбалась перспектива преследовать таёжного бродягу в его собственной стихии, да ещё и бродягу, вооружённого автоматом.
– И ещё неизвестно, куда он попёр…
– По следам можно…
– Конечно, можно, только за это самое время он ещё сто вёрст отмахает.
– Н-да, нужно подумать. Закурить, что ли?
Товарищ Иванов некоторое время прислушивался к звукам, доносившимся из глубины расщелины. Потом он повернулся к отцу Петру.
– Так вы что, это, подножки подставляете?
Отец Пётр совершенно равнодушно опустил руки и так же равнодушно уселся на корягу.
– Руки вверх, я вам говорю! – заорал товарищ Иванов.
– Бросьте, – кратко сказал отец Пётр. – Вас тут с десяток. Хватит. Дело, товарищ майор, заключается в том, что эта встреча была совершенно случайной…
– Руки вверх! – повторил товарищ Иванов.
– Бросьте. И не подумаю. Они у меня были связаны целый час. Так вот, встреча, как я вам уже сказал, была совершенно случайной. Я действую по заданиям центра, и товарищ Берман совершенно в курсе моего поручения. Если цель этого поручения вас интересует, вы можете навести справки у товарища Бермана…
– А подножка? И почему вы дали возможность этому бродяге спастись?
– По совершенно простой причине. Товарищ Берман должен знать об этой истории немедленно, а вы тут, простите, я вас лично не знаю, вы тут будете всякие следы измерять и всякий бюрократизм разводить. Впрочем, вы это, конечно, обязаны сделать, хотя это и совершенно ни к чему. Другой китаец как-то вернётся и вам всё расскажет.
– Что это всё?
– Не очень много. Мы с моим проводником двигались по этой тропинке и нашли платиновый портсигар, очень массивный. Вы представляете себе его ценность? В валюте?
– Г-м! – сказал товарищ Иванов.
– Так вот, этот ренегат, Буланин по-видимому, открыл свою потерю и вернулся назад. Его планов я, конечно, не знаю, но его прошлое, вероятно, знаете даже и вы.
– Г-м! – сказал ещё раз товарищ Иванов.
– Он и его провожатые шли пешком. И, кажется, почти без продовольствия. Двигались они на заимку некоего Дубина, вероятно, вы и о нём слыхали.
– Г-м! – сказал товарищ Иванов ещё раз, – с чувством всё возрастающего недоумения и почтения.
– По-видимому, – продолжал тем же спокойным тоном отец Пётр, – генералу Буланину нужны были две вещи: кони и продовольствие. И не нужны были ещё две – проводники и я.
– Вздор! – прохрипел генерал Буланин.
– Тот китаец, которого вы не успели пристрелить, – вернётся обратно. Майор Иванов по следам на полянке установит все детали происшествия. Так что, через некоторое время те, кому этим ведать надлежит, установят полную тождественность моего рассказа, следов на полянке и сообщения спасшегося китайца.
Товарищ Иванов посмотрел на генерала Буланина неопределённо подозрительным взором.