Максим. Тогда ты скажи, что тебе нравится мучиться, и я не буду пытаться.
Он: У нас комаров тоже полно в доме. Они где-то в подвале плодятся и из подъезда в квартиру залетают.
Максим. Давай, я за пивом сбегаю.
Он: …Давай… Щас, я денег дам.
Максим. Ну уж нет. У меня на ремонт не хватает, а на пиво есть.
Он: Ма-а-а-кс!
Максим. Ты же знаешь, что спорить бесполезно. Ты только телефон подключи, я своим позвоню. Ты прав. Телефон, действительно, гадость. Сейчас врать буду… Любимой жене! Свинство…
Он и Она.
Темно, включается свет. Он в трусах, жмурится. Берет газету, сворачивает её в трубочку, оглядывается по сторонам.
Он: Не могу, хуже пытки, издевательство какое-то. Спасу нет.
Она: (в ночной рубашке, шали и тапочках, тоже жмурится). Сережа, если ты не хочешь спать, то не делай из этого события. Я-то чем виновата? Мне утром рано вставать… уже… вон через четыре часа…
Он: Почему ты не купила какой-нибудь отравы от комаров?
Она: А почему ты не купил?
Он. Я же тебя просил… и давно.
Она: Сережа, сейчас ночь. Негде сейчас, сию секунду, взять отраву… Ну чего ты хочешь?… Давай, я буду отгонять от тебя комаров.
Он: Зачем ты глупости говоришь…
Она: Не шуми… И можно хоть какой-то свет выключить, такая иллюминация из-за одного комара. Саша может проснуться. А ему тоже утром рано вставать.
Он: Конечно, чего ты спрашиваешь?
Она: (выключает основной свет, остается гореть торшер или другая небольшая лампа; садится). Ну все, теперь ложиться бесполезно. Сна ни в одном глазу.
Он: Сейчас он прилетит. Хотя бы отомщу. (Накидывает халат.) И между прочим, кровь сосут и терзают только самки…комаров.
Она молчит. Пауза.
Она: Как я не люблю вот это… вот эти ночные бдения. Для меня такой тусклый свет ночью значит одно — кто-то болеет. Сашка маленький болеет или я, маленькая… Сразу такая тоска, такая тоска…
Он молчит.
Как тебе не стыдно, Сережа…. как тебе не стыдно.
Он: Прости, Танечка, прости. Но ничего поделать не могу… Это не капризы, это что-то другое. Я отлично понимаю, что мне лучше быть одному сейчас… не побыть одному, а быть. Понимаешь?
Она: Господи, ты все про одно и то же.
Он: Наверное, это неприятно… Мне это тоже не нравится.
Она: Это, Сережа, не неприятно, это невыносимо.
Он: Да, наверное…, наверное, но ничего поделать с этим не могу. Не могу…. Вот, смотри…, я отчетливо помню, как мы с тобой покупали наш диван. Как у нас не хватало денег, мы просили его нам оставить, потом радовались, когда его купили…. что удачно купили…, а теперь я не могу вспомнить само ощущение. Само ощущение радости. Я помню, что радовался, но не помню как. И не помню, как я мог радоваться покупке дивана… или вообще, радоваться. Не понимаю. И вообще, то, как я раньше понимал, ну, понимал, все… теперь не работает. Я теперь не понимаю даже самое элементарное. И из-за того, что ничего не понимаю, все вижу…
Она: Что ты видишь, комаров? А то, как я живу, как Саша, как мы…