Уолдо покачал головой.
— Два года назад я написал статью для «Журнала внеземных цивилизаций». Она до сих пор не увидела света.
— Ну вы же понимаете, как это делается… Если в материале ничего не говорится о благополучных планетах вроде Эмбера или Кристи…
— Да, под сукно… Отсутствие новостей — это уже новость. С кем вы разговаривали?
— С Джонатоном Линдэмом. Он упомянул о висмуте.
Уолдо сложил длинные пальцы шатром и с интересом заглянул внутрь.
— Ну да, это первое, что пришло мне в голову. У бруухиан, действительно, налицо все клинические симптомы, но лишь самые общие — вроде тошноты или одышки у людей. Можно предположить что угодно — от похмельного синдрома до рака. Но я бы и впредь подозревал висмут или нечто похожее, например сурьму, — если бы, черт подери, они могли его хоть как-то доставать. Едва мы узнали, насколько висмут ядовит для туземцев и какое вызывает у них привыкание, как тут я же строго-настрого запретили ввозить его на планету. В этом отказано даже мне, а уже мне-то не помешали бы несколько граммов галлата висмута [5].
— В шахтах они не могут его добывать?
— Нет. Всего висмута, содержащегося в десяти кубометрах здешней лантаноидной руды, не хватит, чтобы вызвать у бруухианина даже легкое головокружение. Эти симптомы вызывает что-то иное.
— Может быть, в последнее время как-нибудь изменилась их… э-э… еда? Например, включение в рацион земной пищи?
— Нет, они по-прежнему живут только за счет своих млекорептилий. На нашу еду даже смотреть не хотят. Я долгое время брал пробы мясных стручков, которые они снимают с рептилий. Ничего необычного. Определенно никаких следов висмута.
Некоторое время оба ученых сидели в глубокой задумчивости.
— Похоже, что работы больше, чем я ожидал, — наконец сказал Кроуэлл. — Мой издатель направил меня сюда, чтобы я подновил материал для очередного издания книги. Я рассчитывал получить только свежие статистические данные и восстановить старые дружеские связи. — Он потер кулаком глаза. — Если начистоту, меня пугает перспектива топать ногами. Я давно уже не юноша и вдобавок вешу на двадцать килограммов больше, чем в прошлый свой приезд. А ведь даже тогда мне требовался гравитол, чтобы чувствовать себя более или менее человеком.
— У вас нет его с собой?
— Нет, не удосужился запастись. Что, Вилли Норман все еще работает врачом компании?
— Да. Возьмите, — Штрукхаймер расстегнул карман и вынул маленький флакончик. — Примите сразу две таблетки. Я получаю их бесплатно.
— Премного благодарен, — Кроуэлл положил таблетки на язык и запил их пивом. Он тут же ощутил легкость и прилив жизненных сил.
— А! Сильная штука! — Впервые с тех пор, как он стал Айзеком Кроуэллом, он поднялся на ноги без затруднений. Разрешите навязаться вам в гости? Я хочу осмотреть вашу лабораторию. По-моему, будет логично начать с этого.
— Разумеется. Я как раз собирался заглянуть туда после обеда.
Снаружи прогрохотал рикша.
— Может, еще успеем поймать этого?
Штрукхаймер подошел к двери и пронзительно свистнул.
Рикша услышал и, подняв столб пыли, остановился. Развернув тележку, он бешено помчался к ним, словно от этого зависела его жизнь. Когда земляне сели, он промычал односложно:
— К-да?
— Отвези-нас-к-шахте-А-пожалуйста.
Бруухианин с обезоруживающим пониманием, почти по-человечески кивнул и мощно рванул с места.
Шахта А располагалась в трех километрах от Постоя. Дорога сильно пылила, но все же поездка показалась Кроуэллу не такой ужасной.
Лаборатория скрывалась под большим серебристым куполом возле подъемника шахты.
— Удачно расположились, — заметил Кроуэлл, выколачивая пыль из одежды.
Площадка между дорогой и куполом была испещрена веревочными кольцами.
[5] Галлат висмута основной (медицинское название «дерматол») — препарат, применяемый как антисептическое, вяжущее и подсушивающее средство при воспалительных заболеваниях кожи и слизистых оболочек. Содержит 52–56% окиси висмута. — Прим. перев.