– Расскажи мне лучше о своих, – ласково попросила его Ния. Она чувствовала удивительную близость с Дэниэлом, поэтому ей было очень важно знать, как он жил до встречи с нею.
– О родителях, что ли? – спросил тихим голосом Стрэйхен. Он уже заметно поубавил пыла и казался абсолютно спокойным. – Тут и рассказывать особенно нечего.
– Немного – лучше, чем ничего.
– Надеюсь, ты не станешь ничего записывать? – мрачно бросил он, мгновенно превращаясь в настороженное недоверчивое существо.
– Почему же? Я, например, отмечу у себя в блокноте, что в этом ресторане в салат льют слишком много масла. А ты как думаешь?
Дэниэл всем сердцем желал истолковать ее совершенно искреннее оживление как доказательство невинности ее намерений. Поэтому он потыкал вилкой у себя в тарелке, откушал помидор с цикорием и сказал:
– И в самом деле. Масла многовато.
Потом он замолчал, и Ния решила, что в его прошлой жизни существовало нечто такое, от чего он до сих пор испытывал чувство неловкости. Ния ничего не знала об этом, но кое-какие соображения у нее имелись. Какой же, интересно, скелет скрывался у него в шкафу? Откуда у Дэниэла такая чрезмерная тяга к скрытности? Или он все еще ей не доверяет?
– Ты вырос в Орегоне? – начала она, осторожно нащупывая почву для разговора.
Дэниэл поднял на нее глаза:
– А ты времени даром не теряешь!
– Но ведь ты ничего мне не рассказываешь. А я люблю разгадывать тайны и по этой причине вечно сую свой нос куда не просят.
– Но что все-таки ты хочешь отыскать?
– Мне хочется узнать о тебе как можно больше.
Когда он спросил: «Зачем?» – от его голоса повеяло арктическим холодом.
Время, казалось, вернулось вспять и перенесло Нию в прошлое – в тот самый день, когда они с Дэниэлом только что познакомились. Тогда, помнится, она сидела в его кабинете и выслушивала его речи, которые он произносил таким же ледяным голосом. Неужели с тех пор ничего не изменилось?
Она ответила на его вопрос своим, который, правда, был задан куда более мягким тоном и излучал подлинную печаль, что шла прямо от сердца:
– А ведь ты мне не веришь, не так ли?
Его глаза встретились с ее взглядом. В них полыхнул неприкрытый вызов.
– А что, я могу тебе довериться?
– Можешь.
– С какой стати?
– Глупый вопрос… – Ей вспомнился их не столь уж давний разговор на подобную тему. Тогда он сказал, что доверяет ей. Но вот теперь снова. Почему? Ее сердце судорожно сжалось, столь сильно, до боли, что она сама удивилась этому.
– Тем не менее я снова вынужден его задать. – Дэниэл не собирался сдавать позиции.
Ния положила вилку – еда вдруг потеряла для нее всякий интерес. Теперь, без сочувствия со стороны Дэниэла и без того видимого интереса, который он проявлял к ней, она чувствовала себя особенно одинокой.
– Ты должен мне верить… потому… потому что ты… мне нравишься. И кроме того, – тут она отважилась на робкую улыбку, надеясь тем самым изменить и душевный настрой Дэниэла, – ты должен наконец понять, что мотивы моих поступков просты и понятны и в их основе лежит всего лишь обыкновенное женское любопытство. Тем, что ты пытаешься сохранить события своей жизни в тайне, ты лишь побуждаешь меня к поступкам, направленным на то, чтобы это любопытство удовлетворить. Бог мой! – вдруг воскликнула она, охваченная странным подозрением. – Уж не для того ли ты так скрытничаешь, чтобы еще основательнее меня заинтриговать?!
– Ничего подобного, – решительно отверг он ее предположение, начиная между тем успокаиваться прямо на глазах. – Но теперь ты навела меня на мысль, что это вполне приемлемо, чтобы удержать привязанность женщин. А я-то думал, что в вопросах стратегии выше меня никого нет…
– Дэниэл… – радостно воскликнула она, увидев, что ее тактика принесла плоды в виде ослепительной улыбки, блеснувшей у него на лице.
– Да, – шутливо прорычал он. – Спрашивай! Что бы тебе хотелось узнать?
– Ты это серьезно? – Охватившее ее волнение выделывало странные шутки с ее лицом – уголки рта почему-то самым предательским образом стали подергиваться.