В следующий момент он изобразил-таки улыбку – для нее, – но в этой улыбке с избытком хватало печали.
– Это ведь всего-навсего игра, Ния. Выигрыши, известность, слава – все преходяще. Сегодня толпа вас превозносит, а завтра, стоит вам только им не потрафить – изберут себе другого кумира. Так что мой путь не усыпан розами, как, должно быть, считают многие. В успехе всегда присутствует и негативная сторона.
Ния бросила взгляд на начинавший подрумяниваться лук и, взяв деревянную ложку на длинной ручке, помешала его.
– Расскажите мне об этом, я хочу сказать – о негативной стороне успеха.
Прежде чем он заговорил, прошло довольно много времени. По-видимому, он пытался привести в порядок свои мысли, чтобы ответить основательно и с толком.
– Трудно непрестанно переезжать с места на место. Я, помнится, и раньше об этом говорил. Все эти перемещения – большей частью на самолетах – нарушают режим, заставляют игроков питаться чем попало, жить в неудобных гостиничных номерах. Ну и главное зло – это статус самого игрока. Если игрок ценный, то одной-единственной травмы довольно, чтобы изменить лицо всей команды.
– А травмы случаются часто?
– Чрезвычайно. Возьмите хоть брейкеров. Мы провели последние шесть матчей без центра и форварда. Уолкер получил удар локтем в лицо, и теперь ему требуется помощь хирурга. Барнс упал не так, как следовало, и повредил колено. А ведь это наши ведущие игроки – и мы лишились их в самый разгар сезона. Мы удачно провели пять матчей в Филадельфии, но, чтобы не вылететь, надо играть еще лучше.
Ния обратила внимание на глубокую морщину, прорезавшую лоб Стрэйхена. Раньше она ее не замечала. Говорят, что если высказать то, что тебя мучает, другому человеку, то станет легче. Что ж, она готова обсудить с ним его проблемы.
– Ну и как же вы обойдетесь без Уолкера и Барнса?
– А что я могу сделать? Немногое. Их-то не будет как минимум еще месяц. Ну, я попытался реорганизовать оборону. Это сработало – и неплохо. – Его взгляд просветлел. – В центр я поставил Раковского. Он парень здоровый – сумеет и за себя постоять, и мяч передать, когда требуется. На месте Барнса теперь Флагг. Он еще молод, но с каждым разом играет все лучше и лучше. – Стрэйхен замолчал и, покрутив головой, чему-то улыбнулся.
Ния тоже улыбнулась.
– Вас что-то развеселило?
– Ребята зовут его «мешок с песком» – Флагга то есть. Он очень спокойный и может спать где угодно. В прямом смысле слова – спит где придется.
Взгляд Нии посуровел.
– А как они зовут того здорового? Раковского, кажется?
Улыбка на лице Дэниэла сделалась еще шире.
– Мордоворот. А еще – Рокки.
– Я так и думала. – Она вернулась к плите и положила на сковородку бифштекс, после чего продемонстрировала содержание принесенного из закусочной пакета.
– Матерь божья! Омар! – Глаза Дэниэла радостно заблестели. – Нет, вы, литературные дамочки, знаете, чем кормить мужчину.
– Это мой омар! Личный! И вы должны об этом помнить. Я бегала за ним в ресторанчик под проливным дождем – хотела себя побаловать чем-нибудь вкусненьким.
– Что, тяжелый выдался день?
Поморщившись, она вспомнила, что основным источником ее проблем был именно он. А теперь он стоял рядом с ней собственной персоной.
– Весьма тяжелый.
– А над чем вы работаете теперь?
– Э нет, Дэниэл Стрэйхен. Так дело не пойдет. Сначала вам придется закончить ваше повествование.
– Мое повествование? – Он протянул руку и снял сковородку с плиты. Пока она выкладывала на тарелку мясо и украшала его луком, Дэниэл непрестанно оглядывал ее хозяйство. – Хотите, я сделаю салат?
– Салат? Полагаете, вам и это удастся?
– Я готовлю хорошие салаты, – заметил он не без гордости.
Она ухмыльнулась.