Фиеста отважных. Сборник научно-фантастических произведений: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Среди множества черных телефонных аппаратов стоял красный. Телефон красного цвета… Во время просмотров документальных фильмов на него обращали особое внимание курсантов казанской школы…

Телефон красного цвета. Он протянул руку…

Когда раздался специфический телефонный звонок, Номер Первый широко раскрыл глаза и побледнел. Однако он не достиг бы своего нынешнего положения в Кремле, не умей раз за разом преодолевать один кризис за другим.

Он протянул руку и поднял трубку. Лицо его побледнело еще больше.

Он ответил. Выслушал. Ответил снова, в его голосе стали появляться истерические нотки.

Наконец он грохнул трубкой и закричал:

— Анастас! Анастас!

Поспешно вошел престарелый Анастас — острый взгляд как всегда блестящих черных глаз, характерная белозубая улыбка.

— Вертолет! — пронзительно крикнул Номер Первый. — Немедленно вызывай вертолет! Надо отсюда выбираться! В аэропорт и самолетом до бункеров на Урале!

— Что стряслось?

— Стряслось! Только что я говорил по «горячему» проводу с президентом. Он явно сломался от нагрузок. Утверждает, будто он Александр Сисакян и захватил Белый дом. А еще у него есть переключара и золотая машинка, спрашивает, что с ними делать. Вызывай вертолет! Он может в любую минуту нажать на красную кнопку! Мы должны его опередить!

Вот так, дети, и началась третья мировая война.

Пер. изд.: Reynolds M. The Switcheroo Revisited. - Analog. February 1966. c перевод на русский язык, Кузнецов К. Э., 1993.

В. Гопман

ЛЕС ЗА ДЕРЕВЬЯМИ

В I960 году в Москве увидела свет невзрачная книжонка в бумажной обложке, на которой значилось: «Научно-фантастические рассказы американских писателей». Так состоялось наше первое знакомство с фантастикой США. Мы узнали Азимова, Брэдбери, Саймака, Шекли, еще три-четыре имени. И так уж сложилось по тем временам, что в течение многих лет внимание издателей привлекали почти одни и те же американские писатели, работающие в научно-фантастическом жанре, и с их именами связывалось представление широкого читателя о фантастике США.

Однако шли годы, появлялись переводы новых и новых американских фантастов, и становилось очевидным, что привычные для нас корифеи творили в густозаселенном литературном пространстве, что отнюдь не умаляет их достоинств — оказывается, они вовсе не «лес», а только «деревья», за которыми «лес» начинается.

Мак Рейнолдс — один из таких литературных современников Азимова и Брэдбери, писатель, которого отечественные любители фантастики не знают (два-три рассказа в сборниках — не в счет).

Мак Рейнолдс — один из псевдонимов Далласа Маккорда Рейнолдса (1917–1983). У него яркая судьба. Он долго работал в журналистике — сначала на родине, в Калифорнии, потом за рубежом, объездил практически весь мир — по словам писателя, он «побывал более чем в семидесяти пяти странах на всех континентах и ввязывался там в войны, революции, военные перевороты, за что неоднократно оказывался в тюрьмах», отчего стал persona поп grata в Марокко, Алжире, Сирии, Ливии, Египте, Иордании и Саудовской Аравии.

Первый фантастический рассказ Рейнолдс напечатал в 1950 году, а первый роман, «Дело о маленьких зеленых человечках», — в 1951.

Незадолго до смерти Рейнолдс так вспоминал о начале своего пути в литературу: «… начав писать фантастику (а обратился я к ней, движимый интересом к будущему нашей цивилизации), я скоро понял, что если заниматься ею серьезно, то надо иметь. основательный научный багаж. Я был мало знаком с естественными дисциплинами, тогда как социальные науки — и особенно политическая экономия — привлекали меня всегда. Многие фантасты впечатляюще описывают путешествия, превышающие скорость света, колонизацию галактик, превращение материи — и мир, возникающий в результате этих событий. Но какова социоэкономическая сущность такого гипотетического будущего (чаще всего оно изображается как феодализм — галактические императоры, графы и бароны с лазерными мечами)? Практически никто не пишет о средствах производства, финансовой системе, классовой структуре этого общества. Американская фантастика становится близорукой, когда речь заходит о таких материях. Впрочем, советская фантастика страдает тем же: ее авторы убеждены, что их коммунистический рай наступает как будто сам собой, сразу после капитализма (или же минуя его). Если же советский автор попытается экстраполировать в будущее политической экономии, то шансов на публикацию у него практически не бывает. И то, что мы, фантасты, живущие в свободном мире, не используем такой прием, на мой взгляд, весьма обедняет жанр».

Такой, прямо скажем, не совсем обычный для американского фантаста интерес к социально-политическим проблемам во многом объясняется происхождением Рейнолдса. Его родители — а в последствии и он сам — были членами Американской социалистической партии, а отец писателя дважды баллотировался от нее на пост президента США. Однако Рейнолдсу, по его собственному признанию, было тесно в рамках социалистического учения, он не разделял догматические прокоммунистические взгляды родителей, а после посещения СССР, как писал позже, преисполнился неприятия коммунизма.

«Я писал рассказы и повести, защищающие и отвергающие самые разные социо-экономические системы: социализм, капитализм, коммунизм, анархизм, теократию, технократию. В каждом случае я хотел показать, что существует альтернатива любой современной системе, а потому утверждать, что право на существование имеет только одна — фанатизм», — так определял сам Рейнолдс смысл своего творчества.

У Рейнолдса нет ни одного ярко выраженного про- или антикоммунистического произведения. Вот что писал он в предисловии к новелле «Революция»: «Долгое время я размышлял, что же может сменить советскую систему? Царизм? Бросьте! Капитализм — такой, каким мы видим его в развитых странах Запада? Это было бы едва ли возможно после десятилетий государственного монополистического владения средствами производства, распределения, связи. Так что же?.. На этот вопрос я попытался дать ответ с помощью фантастики».

Герой новеллы — агент американской спецслужбы — прибывает в Советский Союз, чтобы помочь революционному подполью. Но, оказавшись впервые в жизни в этом гигантском тоталитарном государстве, задумывается, смогут ли демократические силы после свержения коммунистического режима удержаться у власти, смогут ли провести необходимые демократические реформы — ведь население страны так долго жило под идеологическим прессом, не разучились ли люди работать, не сломлены ли они многолетним террором? Удивительно, что это написано в 1960 году…

Сам Рейнолдс избегал давать четкие и однозначные ответы на подобные вопросы. Вот, например, одна из лучших новелл писателя, «Адаптация» (1960). На земном космическом корабле во время длительного полета вспыхивают жаркие политические дискуссии, приводящие к тому, что экипаж делится на две «партии» (действие происходит в далеком будущем, когда человечество объединилось и благоденствует в условиях одной социоэкономической системы — какой, не сказано). Для решения теоретических споров они выбирают две планеты в звездной системе Ригеля, на которых ставят широкомасштабный социальный эксперимент. На одной планете, население которой находится на уровне империи инков перед вторжением Писарро, насаждаются социалистические порядки в сталинской модификации: проходит ускоренная индустриализация, связанная с милитаристской внешней политикой под прикрытием демагогических партийных лозунгов (однопартийность и культ вождя — основа строя). На второй планете, развитие которой было схоже с положением Италии эпохи Возрождения, стимулируются капиталистические отношения. Однако эксперимент с треском проваливается: обитатели обоих миров, протестуя против того, чтобы ими манипулировали как марионетками, объединились и изгнали «экспортеров революций».

Рейнолдс не отдает никакого предпочтения той или другой из предложенных аборигенами моделей общественного развития, он просто смеется над нелепостями, присущими как капитализму, так и социализму. Тем не менее вывод рассказа и написанного на его основе романа «Соперники-ригелианцы» (1967) — одного из лучших произведений писателя — серьезен: невозможно искусственно создать никакой общественный строй, история не терпит над собой насилия и жестоко мстит за него.

У Рейнолдса есть разные произведения о Советском Союзе: и такие, в которых ЦРУ побеждает КГБ, и такие, где все оказывается наоборот. А в известной новелле «Русские, убирайтесь домой!» (1960) СССР предстает как страна, обогнавшая США и завалившая американский рынок своими дешевыми товарами, а советские туристы, жадные и вульгарные, наводняют Европу и проникают в Америку. Герой рассказа разрабатывает план спасения Запада, о чем узнает КГБ. Но, к удивлению американцев, советское правительство с энтузиазмом встречает этот план — дело в том, что советские города начинают захлестывать первые волны… туристов из Китая.

Расцвет творчества Рейнолдса — 60-е годы, когда он печатался очень широко, но главным образом — в знаменитом журнале Analog, издаваемом Джоном Кемпбеллом (Кемпбелл — фигура прямо-таки легендарная в американской фантастике: он был главным редактором ведущих научно-фантастических журналов, совершив поистине революцию в жанре).

Шестидесятые годы явились для англо-американской фантастики временем испытаний. Именно тогда возникла так называемая «новая волна» — самое радикальное и, бесспорно, самое значительное течение в мировой фантастике XX века. «Новая волна» выступала с требованием актуализировать жанр, максимально, приблизить его к современности, писать не о космических путешествиях и галактических империях, а о реальной жизни и реальных проблемах. «Сердитые молодые фантасты» (в основном это были англичане) объединились вокруг издаваемого в Лондоне Майклом Муркоком журнала New Worlds, самыми известными авторами которого были вожди «новой волны» Брайан Олдисс и Джеймс Грэм Боллард.

Многое в программе этого течения для пятидесятилетнего Рейнолдса было не просто непривычным, а неприемлемым, хотя он и разделял опасения «новой волны» по поводу бесконтрольного развития науки и техники. В частности, Рейнолдс достаточно скептически относился к факту наступления компьютерой эры в развитии человечества и считал, что она может принести ему немало бед. Его роман «Компьютерная война», вышедший в 1967 году, противостоял эйфории, охватившей ученых и многих фантастов, видевших в компьютеризации панацею от социальных недугов.