«Вивиан была самая любимая в здешнем секторе космоса», — говорили мне женщины.
И они жалели Дрома — тропического Дрома. Расчет?.. Неужели хитрость?.. Быть может, Эрик рассуждал так: мы продолжаем жить после своей смерти и в мыслях, и в сердцах других (и в легенде).
Нет, у него был порыв: любовь, отчаяние.
Откуда-то вынырнул Гришка Отис. Он шел рядом, заглядывая мне в глаза. Походка его была косолапа, а вид подобострастный. Мы шли по тропе, поднимая легкую пыль. Живорастения цеплялись за ноги своими сяжками. Их свиристение поднималось в небо и нависало над нами, будто прозрачный купол.
— Послушай, — говорил мне Отис, — послушай. Ты бы попробовал поухаживать за ней. А вдруг…
Я же повторял про себя слова Эрика. Их сладкая горечь жгла мое сердце, как кислота.
На горизонте виднелась его голова.
ДРУГ
Идет ночь — чернее цыганского глаза, густая падающим дождем и комарами.
Друзья не спят. Весной еще Нил выцедил из берез достаточно сока и приготовил самоквасом брагу.
Постояв, брага здорово окрепла, годилась на случай какой простудной хвори. А если смочить тряпицу и приложить, будет возможность оттянуть жар от глотки.
А можно и хлебнуть — с радости, что будет жить Ильнеаут, вылечили с Другом охотника!..
Давал Нил зарок, но с радости можно… Что до сих пор, слава богу, жив и здоров!.. И надо помянуть покойного барина, выпить за здоровье солдат. Им, конечно, всыпали по первое число за побег Нила.
И отчего не выпить с Другом?.. Разве мало они помучились в тайге?..
Нил закусил черемшой и лег на расстеленную медвежью шкуру. Ее подарила жена Ильнеаута.
Хороша шкура, спасибо ей!
Он подумал, что кончилась старая его жизнь и рождена новая. Новую жизнь дали Нилу эвены и Друг.
Друг и эвены…
Хотя Нил здорово измазался дегтем (который сам гнал из тощей здешней березовой скорлупы), но остаются местечки. Глаза, уши… Их не смажешь.
Мучает в тайге комар.
— Комары-ы-ы… — рычит Нил. — Казнь египетская…
— Комары-ы-ы! — вторит Друг.
— Тебе-то чаво, — сердится Нил. — У тебя и тела одна видимость.
— Я чувствую тебя.
— Дымарь разведи. Хучь бы зима скорей!..
Нил знает, Другу ничего не стоит развести дымарь: моргнул — и задымились головешки. Но ветер гонит дым обратно, нечем дышать в чуме.
— Погаси, — просит Нил.
Костер гаснет.
— Вывел бы ты комаров, — просит Друга мучающийся Нил.