В последующие дни Гоб кое-как подлатала GUT-двига-тель и полетела к границе раздела собрать больше информации о феномене Алькубьерре.
Лвов странствовала по Плутону, все записывая на свою панель. Она полюбила кудрявые сугробы перистых облаков, огромную затуманенную луну, медленный пульс года длиной в век.
Повсюду она находила недвижимые тела снежинок или свидетельства их присутствия: яйца и норы под крышками. Других форм жизни девушка не обнаружила — или, что более вероятно, говорила она себе, у нее просто не было нужного оборудования, чтобы распознать остальных.
Ее тянуло обратно к Кристи, точке под самым Хароном, где топография была сложнее и интереснее всего и где наблюдалось самое густое скопление снежинок. Как будто хлопья специально собирались там, тоскуя по гигантской недосягаемой луне в вышине. Но чего снежинки могли на самом деле хотеть от Харона? Что он значил для них?
Лвов столкнулась с Гоб у борозды, отмечающей место их падения. Пилот подзаряжала системы скафандра от модуля жизнеобеспечения. Женщина выглядела спокойной, хотя старательно отворачивала от Лвов лицо, скрытое под пластиной шлема. Девушка какое-то время наблюдала за Гоб.
— Ты избегаешь меня, — наконец произнесла она. — Что-то изменилось — что-то, о чем ты мне не говоришь.
Гоб хотела уйти, но Лвов схватила ее за руку:
— Думаю, ты нашла третий вариант. Да? Ты отыскала какой-то способ разрешить ситуацию, не уничтожая ни нас, ни снежинки.
Гоб стряхнула руку пассажирки.
— Да. Да, думаю, я знаю способ. Но…
— Но что?
— Проклятие, это опасно. Может не сработать. И тогда — смерть.
Гоб сцепила пальцы в замок и принялась сгибать и разгибать их.
«Она напугана». Лвов отступила от пилота. Не давая себе времени на раздумья, она выпалила:
— Наша сделка аннулирована. Я собираюсь сообщить Внутренней Системе о снежинках. Прямо сейчас. Так что придется воспользоваться твоей новой идеей, опасна она или нет.
Гоб пристально изучала лицо девушки, словно оценивая ее решимость, а возможно, и физическую силу. Лвов чувствовала себя загружаемой информационной панелью. Секунды растягивались, и дыхание застревало в груди Лвов. Сумеет ли она защититься, если дойдет до драки? И действительно ли ее воля настолько крепка?
«Я изменилась, — думала она. — Плутон изменил меня».
Наконец Гоб отвела взгляд.
— Посылай свое чертово сообщение, — буркнула она. Пока Гоб — или сама Лвов — не передумала, девушка схватила пульт и отправила депешу во внутренние миры, прикрепив все добытые ею данные о снежинках: описание, фотографии, результаты анализов, собственные наблюдения и гипотезы.
— Готово.
— А GUT-корабль?
— Уверена, они отзовут его. — Лвов улыбнулась. — А еще уверена, что нам об этом никто не сообщит.
— Значит, выбора нет, — сердито бросила Гоб. — Знаешь, я тоже считаю, что это правильно. Спасти снежинки. Просто мне не хочется умирать, вот и все. Надеюсь, что ты не ошиблась, Лвов.
— Ты не рассказала мне, как мы собираемся добраться домой.
Гоб усмехнулась за лицевым щитком:
— По волне.
— Отлично. Ты справляешься. Теперь отпускай.
Лвов глубоко вдохнула и пнула скутер; маленький летательный аппарат закувыркался прочь, ловя свет далекого Солнца, а Лвов по инерции покатилась кубарем.
Гоб поймала и удержала девушку.
— Ты не можешь упасть, — объяснила она. — Ты на орбите. Понимаешь?