— Это очень личное, не могу рассказывать. Я старался многие годы быть рядом и делал так, чтобы она ни в чем не нуждалась, но все безрезультатно. Ты в этой ситуации ни при чем, ты — лучшее, что могло произойти в моей жизни. Прости, если обидел, с этого момента про мою семью ни слова, пока не разведусь, надеюсь, что скоро. Простишь?
Лола. Выкрутился! Молодец, продолжай в том же духе!
Альф. Да пошла она! Все равно не даст сегодня! Надо прощаться, и поскорее. Геморройная баба!
— Нет, не прощу, ты мне не безразличен. Я тебе в каком качестве нужна? Любовница? Если считаешь так, меня это не устраивает. Я не в том возрасте, чтобы позволять себе влюбляться в женатиков и оказаться рано или поздно у разбитого корыта. Какая разница, влюблена я в тебя или нет, все проходит со временем. Лучше нам остаться друзьями, а теперь вези меня домой, мне плохо.
Альф. Какая наглая, даже ничего не дала потрогать — и такие претензии! Тоже мне монахиня!
Лола. Она просто напилась. Пускай говорит, завтра придет в чувство и извинится.
— Я влюбился в тебя сразу. Ты должна это знать. Если считаешь, что мы должны остаться друзьями, пусть будет так. Но не забывай, что ты — самое ценное в моей жизни. Я тебя отвезу домой, кажется, выпили немного больше, чем надо.
Сели в машину, все окна открыты. Вадим любил спать в машине и пердеть при этом. Ему повезло, что мы были в хлам, поэтому не почувствовали запаха, иначе тут же уволил бы.
Альф. Надо ему пробку в зад вставить и запретить жрать «Доширак»!
Лола. Проще уволить, но нет гарантии, что следующий будет лучше.
Она закрыла глаза, положила голову на мое плечо и всю дорогу молчала, а потом тихо заплакала, и слезы намочили лацкан моего пиджака. Подобного опыта не имел, поэтому не был уверен в том, оставляют ли слезы пятна.
Альф. Пора, она бухая, положи ее руку на меня. Если возьмет в ладошку, то не отпустит!
Лола. У нас тут трагедия, а ты о своем, жалко все-таки девочку!
Помог Лизе подняться, донес ее на руках. Открыл дверь, положил ее на кровать, снял обувь и часы и прилег рядом. Мы оба заснули мгновенно, но мне было труднее из-за истерики моего друга.
Альф. Не засыпай, засунь меня глубоко, пока не очнулась! Утром скажешь, что ничего не помнишь и типа ничего не было. Давай!
Лола. Да нет, поиграй в джентльмена, отдохни. Еще успеешь ее трахнуть.
Помню, что уже глубокой ночью я снял с себя одежду. Она тоже разделась и левой рукой обняла меня. Начала целовать меня в грудь, в шею и дошла до губ. Занимались любовью долго и медленно. Я чувствовал каждую из своих клеток и замечал любой ее вдох.
Альф. Ой, чего тут происходит, а я когда буду участвовать? Да ты чего?
Лола. Вот это секс, молодец! Наконец что-то стоящее в твоей половой жизни!
Открыл глаза и увидел красную люстру на потолке. С трудом вспомнил, что не у себя в квартире.
Лиза заснула на мне. Надо же — уснули друзьями, проснулись любовниками. Этот ангел — мой! Я лежу со своим идеалом в одной постели и не хочу никуда бежать…
Лола. Одевайся и уходи, тебе нужно привести себя в порядок.
Альф. Поцелуй ее в щечку, типа спасибо от меня!
Забыл отпустить Вадима, но, видимо, ему ума хватило понять, что я завис до утра и он уехал. Поехал на такси, зашел домой, сразу рухнул на диван и заснул, пока не позвонил телефон. Это была Ева. Суровым похмельным голосом сказал, что сегодня меня не будет. Потом сделал себе кофе, убедился, что трансвестит борется с унитазом и не может на этот раз подслушать, и принялся названивать любимой.
Лола. Может быть, пора ей позвонить первой?
Альф. Какая разница! Пусть думает, что мы все беспокоимся, ей приятнее и легче будет отдаться.
Звонил раз сто. Не отвечает, скорее всего, спит. Или нет? Через два часа дозвонился:
— Привет, как ты?
— Я только проснулась. Не могла телефон найти. Прости, если вчера в ресторане нападала на тебя, мне нельзя много пить.
— Это был самый прекрасный вечер в моей жизни. Хочу тебя увидеть!