— Но ведь эти горы принадлежат нашему колхозу! — не унимался я. — Зачем же узбеки пригнали сюда свои стада? Или они с Пулод-амаком…
Отец расхохотался. Потом спросил:
— Разве вам в школе не рассказывали, как народы помогают друг другу…
— Нет, что-то не припомню, — признался я. — Нам преподают… родной язык, литературу, зоологию, гео…
— Тогда послушай, что я скажу, — прервал меня отец. — И в Узбекистане, и в Таджикистане много домашнего скота. В обширных долинах Узбекистана столько травы, что её хватает для скота до самой весны. А горный Таджикистан не имеет столь благоприятных мест. Поэтому зимой мы перегоняем свои отары в долины Узбекистана. А летом узбеки пригоняют своих овец в наши горы…
Аликул-чабан был уже близко. Полвон, по своему обыкновению, бросился навстречу незнакомцу. И сколько отец ни звал пса, ни грозил ему, тот не возвращался. А старик не испугался — Полвон обнюхивает его, а он знай себе шагает.
— Ассалому алейкум, Аликул-ата, — приветствовал старика отец, протягивая ему руку. — Как вы себя чувствуете, как здоровье ваших родственников?
— Спасибо, спасибо! — отвечал старик.
Он взглянул на меня из-под густых белых, как хлопок, бровей и спросил:
— А этот молодец — твой сын, Касым?
— Сын Гайрат.
— Очень хорошо, очень хорошо. Приходи к нам в гости, к моему младшему сыну, — повернулся ко мне старый чабан. — Он примерно твоего возраста, тоже школьник.
— Непременно придёт! — ответил за меня отец. — А вы пришлите сначала своего Шералй, пусть ребята познакомятся.
— Правильно, правильно.
Тут старик устремил долгий взгляд на Полвона.
— Хорошего пса ты нашёл, Касым, — проговорил Аликул-чабан. — Волки убегут за семь санги рох[7], чуть заслышав его лай. Береги этого пса — взгляд у него неспокойный! Как бы не сбежал куда.
— Да зачем ему убегать? — удивлённо пожал плечами отец, словно и в самом деле не понимая старика. — Это мой пёс. Доморощенный.
— Доморощенный? — пронзительно взглянул на отца старый чабан. — Почему же я его до сих пор не видал? Или ты его растил в подземелье?
— Не-ет, у себя во дворе, — выдавил отец, опустив глаза.
Аликул-чабан снова внимательно посмотрел на Полвона и недоверчиво покачал головой:
— А что же делает твой прежний пёс?
— Он не смог примириться с новым сторожем- Полвоном, и Собир-амак свёл его в кишлак.
— Полвон твой кажется хорошим волкодавом, — повторил Аликул-чабан. — Хотя ты и утверждаешь, что он доморощенный, однако взгляд у него тревожный. Будь осторожен, как бы тебе не потерять этого пса.
И, волоча по земле длинный посох, Аликул-чабан направился к своей отаре.
— Проницательный старик, — пробормотал отец. — Он знает всё, кроме разве дня своей смерти.
НОСИРШАТРАМА
День клонился к вечеру. До захода солнца оставалось часа два. Отец подозвал меня и сказал:
— Отгони овец во-он на то пастбище. — Он указал посохом на пологий склон высокой горы. — Оттуда хорошо видна наша стоянка. А я пойду готовить ужин.
Я погнал отару вверх, а отец быстро спустился вниз, к нашей палатке.
Овцы, не поднимая голов, с хрустом щипали траву и медленно двигались вперёд. Молочные ягнята весело носились и катались в мягкой траве.
[7] Санги рох — старинная мера длины, равная примерно 7 км.