Колесница времени (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мой суженый? — задумалась она. — Чей же еще?

— На веки вечные? До смертного часу? Единственный в мире?

— Зачем вы так любопытствуете? — сказала невеста и смутилась.

— Вишни тебя пытают: это он? Единственный? Во все времена?

— В какие во все?

— Была же ты в мыслях невестой в далеком прошлом? Ну хоть при Иване Четвертом, хоть при Великом Петре? Конечно, была. И в просторы грядущего мысли о суженом посылала?

Она задумалась.

И тогда — запястье левой руки к плечу, ладонь на отлете — я высветил на ладони полусферу — подобие опрокинутой хрустальной чаши. За стенами чаши венчал светел месяц свод звездных покойных небес, и струилась, блестя перекатами, древняя Нара-река меж хмурого воинства елей по берегам. И вызванивали железными боталами кони в ночном, и лучина теплилась в избушке с краю деревни, на взлобье холма, на полугорке, возле реки. А за горою, за выпасом, на поле средь озимых стоял отрок в лаптях, в портках и рубахе холщовой почти до колен.

— Встану я и пойду в чисто поле под восточную сторону, — причитал отрок. — Навстречу мне семь братьев, семь ветров буйных. «Откуда вы, семь братьев, семь ветров буйных, идете? Куда пошли?» — «Пошли мы в чистые поля, в широкие раздолья сушить травы скошенные, леса порубленные, земли вспаханные». — «Подите вы, семь ветров буйных, соберите тоски тоскучие со вдов, сирот и маленьких ребят — со всего света белого, понесите красной девице Марине в ретивое сердце, просеките булатным топором ретивое ее сердце, посадите в него тоску тоскучую, сухоту сухотучую, в ее кровь горячую, в печень, суставы, чтобы красная девица тосковала и горевала по мне, рабу божьему Ивану, все суточные двадцать четыре часа, едой бы не заедала, питьем бы не запивала, в гульбе бы не загуливала и во сне бы не засыпывала, в теплой бане-паруше щелоком не смывала, веником не спаривала, и казался б я ей милее отца и матери, милее всего рода-племени, милее всего под господней луной…»

Точно туманом подернулась чаша. А когда прояснилась сызнова — сидели уже жених и невеста на вывороченном тулупе за столом свадебным, и дружко-затей;!ик щелкал бичом за стеной, молодых от чар оберегая, и в сеннице, где им предстояло впервые возлечь, калену стрелу утверждали уже в изголовье, и, прежде чем чашу заздравья испить, величали сватья молодых, предрекали богатство и счастье, и похаживал возле сенницы бородач востроглазый, поигрывая топором: «Эге-гей, сила дьявольская, берегись, к молодым жавороночкам нашим — не подступись!» Но не боров семипудовый лобызал свет-невестушку в сахарные уста, не про него стрела утвердилась и топорик на клонящемся солнце лучами играл. Другому судьба нагадала медвяную выпить росу.

Другому счастливцу, другому…

Ах, на Наре то было, на Наре, на тихоструйной реке.

— Да как вы это делаете? — раздался ее испуганный голос. — Там у вас на ладони, дедушка, я. Хоть и маленькая, но живая… Так про этот, что ли, сюрприз намекал мне Боря? Почему вы ни слова в ответ? И зачем погасили… ну… эту… хрустальную?..

— Что ответишь, невестушка, вишням? — спросил я.

— Погодите, закрою комнату на ключ, — отвечала она заговорщицким шепотом, и до меня донесся стук каблучков.

— Ой, она уже заперта, — в раздумье сказала она, возвратясь к подоконнику. — Хотя вроде бы я не закрывала…

Именно сейчас тот, кто сидел за рулем элекара, убедился, что к самолету безнадежно опоздал, и, глядя в почти прильнувшее к земле небо, предвидел крупные неприятности со стороны зловредного Куманькова.

— Кто вы? — спрашивала невеста с вытянутой над подоконником рукой, как бы придерживая незримую занавеску и силясь меня рассмотреть. — Я заметила волосы до плеч, спутанные и седые. Кто вы, дедушка?

— Стерегущий вишню, — сказал я.

Она сразу обрадовалась.

— Значит, здешний сторож? Я слышала, ваша профессия вымерла еще в прошлом веке. Теперь повсюду электронные стражи.

— Я не электронный.

— Наверное, нет… Отчего вы ни разу не взглянули себе на ладонь… ну, там… где мы с Иваном… в стародавнее время… как я девочкой еще мечтала…

— Мне не надо туда смотреть, — сказал я.

— Почему, дедушка?

— На правду, как и на солнце, во все глаза не глянешь.

Невеста вздохнула.

И тогда — запястье к плечу, ладонь на отлете — я высветил на ладони полусферу — подобье опрокинутой хрустальной чаши. Под нею брели березы по пояс в чуть синеватом снегу, и вилась меж берез раскатанная дорога, устремляясь с горы на сверкающий лед запруды, и гремел бубенцами поезд свадебный, звонкоголосый, и каурые кони грызли бешено удила, и смеялись на шкуре медвежьей в санях жених и невеста. «Эх, червонцев навезу, девке выкуплю косу!» — рассыпал гармонист прибаутки, а на околицу бабы да девки повыбежали: выкуп — да немалый за красный товарец! — требовать с женишка.

Но не увалень, не толстячок у избушки со шкуры медвежьей вскочил да зазнобу по тропке понес на руках.

На Оби это было, ах, на угорьях обских, в богатырских раздольях, в жарком сибирском снегу…