Группа аборигенов состояла преимущественно из мужчин, и выглядели они примерно так, как выглядела Ся Шан-юн, прежде чем до нее добрались хирурги. Конечно, они не были двухметровыми великанами, но на их конечностях явно выступали мускулы. Рядом с людьми из шаттла они казались существами другой породы.
Послышался жуткий, душераздирающий, оглушительный вой.
Шан развернулась на пятках, что причинило ей немалую боль, и взгляду ее предстало зрелище, окончательно лишившее ее присутствия духа.
Шаттл - единственный нормальный, привычный, металлический, сделанный человеком объект на всей этой планете - стартовал в космос.
Фрида взвизгнула. Мужчина из их группы неожиданно потерял равновесие и упал лицом в грязь.
Охваченный пламенем шаттл взмыл вверх, словно древний бог, и исчез из поля зрения, превратившись в яркую точку, сверкающую высоко в небесной синеве.
Фрида необыкновенно тихо опустилась на землю и скорчилась, словно дитя в утробе матери.
- Эй, ну давайте же, соберитесь!
Зрение сыграло с заключенными одну из своих невероятных штучек - незнакомцы уже расхаживали среди них, протискиваясь сквозь толкучку, дергая, хлопая и слегка пощипывая новоприбывших, чтобы привести их в чувство. Шан-юн глядела во все глаза.
Морщинистые лица, покрытые ожогами от прямых солнечных лучей. Глаза - как у животных с голографии в архивах, пугающе яркие в свете дня.
Один из аборигенов тряхнул ее за плечо. Она с отвращением сбросила с себя его руку. Человек был облачен в одеяние из высушенных шкур животных и переплетенных между собой растительных волокон. Шан почувствовала, как какие-то крошечные существа, реальные или воображаемые, удирают из складок его одежды и расползаются по ее покрытому синяками телу.
- Итак, вы, сброд.
Самый старший, человек с лицом, наполовину покрытым устрашающими лохматыми волосами, и с не менее устрашающей лысиной, светившейся на голове, вышел вперед и уперся кулаками в бока.
Мужчина-заключенный, пришедший в себя, пошатнулся, впервые как следует разглядел существо, в подобие которого ему суждено было превратиться, и его непроизвольно вырвало прямо в грязь.
- Почистите этого идиота и доставьте в лазарет, - рявкнул главарь одному из подчиненных. - А теперь слушайте меня внимательно, вы все. Я знаю, каково вам сейчас, и поэтому не буду с самого начала круто обходиться с вами. Мы все прошли через это. Вы выживете - то есть если, конечно, не умрете, а это не лишено вероятия. - Он ухмыльнулся. - У нас нет лишних людей и припасов, чтобы нянчиться с вами. Все, что вы будете есть, ваши жилища, ваши антибиотики, ваши лекарства, ваши развлечения - все это вы будете добывать сами.
- Я ничего не знаю о лекарствах, - жалобно запричитала одна из женщин.
- «Жилища»? Что это такое - «жилища»? - всхлипнула другая.
- Вы приспособитесь, само собой, - сказал старик. - И узнаете то, чего не знаете, - или умрете. - Он причмокнул губами - казалось, эта перспектива доставляет ему удовольствие. - В нашем мире нет места маменькиным сынкам и трусливым либералам. Вам придется стать жесткими и сосредоточиться на выживании.
Он переводил неподвижный взгляд с одного заключенного на другого, мигая на ярком свету. Ся Шан-юн испытывала не меньшую тошноту, чем остальные. Но когда главарь взглянул на нее, она встретилась с ним глазами.
Он уставился на нее, пытаясь заставить ее сдаться. Зрачки Шан сузились, белки глаз налились кровью. Он удовлетворенно хмыкнул и указал на нее:
- Ты. Сгони их в кучу и, когда будешь готова, отведи в Главный зал. А нам надо идти собирать урожай. Большая Сырость может начаться в любой день.
Жестом созвав своих спутников, он отвернулся и направился обратно к деревянным зданиям.
- Одну минутку, - громко произнесла Шан-юн. Ей самой ее голос показался тоненьким - осталась лишь тень его прежней силы. «Что это - влияние чужой атмосферы или еще одно зверство докторов?» - удивилась она.
Человек осторожно остановился и оглянулся через мускулистое плечо, прищурив на солнце глаза.
- Я так понимаю, что ты обращаешься ко мне.
- Я хочу знать твое имя, - проорала Шан.
- Меня зовут Энсон. Ты можешь называть меня «босс». Мы поговорим позже. - Он снова отвернулся.
- Стой, черт тебя дери! - Шан-юн хотела было броситься к нему, как тигрица, но у нее получились какие-то карликовые шажки. Однако он замер, а его люди тут же окружили его. - Каков план бегства?
Энсон сардонически усмехнулся, затем больно хлопнул ее по руке.
- Ты мне нравишься, милашка, хотя с физиономией у тебя не совсем в порядке. Думаю, что ты освоишься здесь, на Парадизе, - если немного обучишься хорошим манерам.