Что-то похожее на сожаление послышалось в этом междометии. Фадей быстро поднялся.
Браун вышел в соседнюю комнату, где была сложена экипировка. Вернулся через полминуты. Фадей надел брюки, натянул свитер. Шерсть мягко облегла тело. Взялся за полушубок и валенки.
— Не надо, — сказал шеф. — Это наденете в воздухе. На аэродром отправитесь в ботинках и свитере. Накиньте еще куртку. Вот так. Ну-ка, дайте поглядеть на вас.
Шеф и Браун сделали шаг назад и критическим взглядом окинули Фадея с ног до головы.
— Надо было постричься полубоксом, — недовольно проворчал шеф.
Браун возразил:
— Что вы, сэр! Полубокс в России давно не в моде. Простая полечка. Для командированного фининспектора со средним вкусом в самый раз.
Главный шеф, в общем-то, остался доволен внешним видом Джека. Ни одеждой, ни ростом агент не бросается в глаза. Вот полушубок наденет, тогда разве… Полушубок был новехонький.
Не торопясь, шеф раскрыл саквояж. Глаза у Фадея жадно сверкнули. Там лежали деньги.
Шеф небрежно вытряхнул пачки на стол.
— Возьми, Джек. Тут десять тысяч.
Увидев, как у агента дрожат руки, с усмешкой сказал:
— Не надо волноваться. Деньги у вас отныне не будут переводиться. Выйдут эти — получите еще.
— Каким образом?
— Это уже наше дело, — сухо ответил он. — Не бойтесь, без денег не оставим. Не транжирьте. Если удастся кого завербовать — платите, но в меру. Больше обещайте. Позже рассчитаемся. А теперь — в дорогу.
— Присядем, — несмело предложил Ашпин.
— А! — Браун рассмеялся. — Это хорошо, Джек, что вы не забыли русские обычаи.
Самолет качнулся и медленно стал выруливать на старт. Через полминуты остановился и замер, словно тигр перед прыжком. Взревел моторами и устремился вперед, вдоль линии зеленых огоньков. Чтобы отвлечь Джека, Браун всю дорогу сыпал прибаутками, рассказывал анекдоты. Болтал он без умолку, стараясь растормошить своего подопечного. Но это не удавалось.
— Ну, Джек, улыбнись, Джек. Сидишь, как на похоронах.
— В могилу, может, лечу.
— Возьми себя в руки. Слышишь!
— Ладно, Браун. Ты бы на моем месте…
— Сейчас мы оба рискуем. Я же не унываю.
На какой высоте находился самолет, Фадей не знал. Внизу была сплошная облачность. Только раза три показывались далекие огни, но тут же исчезали.
Часа через три в салоне показался штурман.
— Готовьтесь, — коротко сказал он. — Через тридцать минут будем на месте.
Браун помог надеть парашют. Радиостанция и пистолет-автомат были уложены в специальный мешок. Его закрепили на груди Фадея.
Самолет пошел на снижение. Спустя минут семь вспыхнула оранжевая лампочка. Браун открыл двери фюзеляжа. Зажглась другая — зеленая: пора! Фадей взялся правой рукой за вытяжное кольцо.
— Пошел!
Ашпин сделал два шага вперед и очутился у самых дверей. Браун положил руку на плечо и подтолкнул.