– Зачем так говоришь-то? Ведь ему тоже обидно!
– Кому?
– А шиповнику. Он зацветает, а ты!..
Светлана поглядела на неё с некоторой опаской: «Отколотит?»
Но Аниска была кротка и задумчива.
– Мне вот всё думается – откуда он эти розовые цветочки берёт? Листья зелёные, и почки зелёные, а из зелёного – вдруг розовый цветочек. Ну, откуда? Почему? Как он может?.. Я вот всегда так гляжу и думаю… Ты не знаешь?
Светлана ответила уверенно, но не глядя в глаза:
– Конечно, знаю! Вот ещё пустяки… Только… пойдём домой…
– А хочешь, я тебе партизанскую могилу покажу?
– А далеко?
– Да нет. Вот тут через овражек. Иди за мной.
Аниска бегом бросилась в овраг, заросший ольшнягом и малинником. Светлана поспешила за ней. Кусты царапали ей руки и цеплялись за платье, а под ноги то и дело подвёртывались острые сучья и корявые пеньки. На дне оврага, в ручье, Светлана промочила свои жёлтые туфли. Кое-как перебравшись на ту сторону, она оглянулась в страхе:
– Аниса, ты где?
В ответ ей только шершавые солнечные листья ольшняга тихонько шелестели под ветром. Светлана, не глядя под ноги, изо всех сил карабкалась по крутой стороне оврага. Косы у неё растрепались, одна ленточка осталась где-то на ветке… Ей уже представилось, что Аниска убежала, что она осталась одна и теперь совсем пропадёт в лесу…
Но, выбравшись наверх, она сразу увидела Аниску.
– Ты что же не откликалась?! – сердито, чуть не со слезами, крикнула она.
Но Аниска сделала ей знак рукой:
– Не кричи. Здесь нельзя кричать… Видишь?
На бугорке, обнесённая частой оградой, зеленела большая могила. Широкая черёмуха прикрывала её свежей душистой тенью.
– На этой черёмухе очень много цветов бывает, – тихо сказала Аниска. – Как начнёт отцветать – так с неё и сыплется и сыплется на могилу… Будто летом снежок идёт…
– А ты видела?
– Да.
– Что же, вы часто сюда ходите?
– Я хожу.
– Одна?
– Да.
– А девочки?
– Они не ходят.
– Ну, а почему же ты ходишь?
– Так. Побыть с ними.