Взглянув на Шейна, он кивнул ему и быстрым шагом двинулся по коридору. Шейн повернулся к репортеру.
– Люк Куинн? Выходит, мы с ним знакомы?
– Считай, что получил его визитную карточку,– сказал Рурк.– Этот парень далеко пойдет. Сейчас он занимает видный пост в профсоюзе, и до сих пор ни разу не залетал в участок за оскорбление словами: это тебе что-нибудь говорит?
– Теперь я припоминаю его лицо,– пробормотал Шейн.– Но раньше, он, кажется, не носил очков.
– Со зрением у него все в порядке. Очки для шику, они хорошо подходят к костюму. Здесь пахнет скандалом, Майк, я чувствую его запах,– Рурк развел руками в воздухе.– Если я докопаюсь до сути, то Пулитцеровская премия у меня в кармане, ей-Богу.
– Что за скандал?
Рурк раскрыл рот, но тут же закрыл его: в пределах слышимости находилось слишком много делегатов.
– У меня к тебе тоже есть сотня-другая вопросов, но после сегодняшней ночи я неважно себя чувствую,– сказал он.– Конечно, сейчас неподходящее время, но все-таки мне хочется выпить. Как ты на это смотришь? Ведь ты тоже почти не спал.
– Я совсем не спал. Вообще-то бар еще закрыт.
– Черт возьми, приятель, да я никогда еще не платил за выпивку на всех этих съездах и конференциях. А когда в городе такие парни, как эти транспортники, мне вообще не нужен бар.
Рурк зашел в ближайший номер. Вокруг столика с выпивкой расположилось несколько делегатов.
– Ребята, не найдется ли у вас капельки для двух несчастных джентльменов из прессы? – осведомился репортер.– Механизмы свободной печати не могут действовать без смазки.
– Не оправдывайся, приятель,– сказал один из делегатов.– Угощайся.
Рурк отыскал два пустых бокала и наполнил их тепловатым виски. Поблагодарив делегатов, он попросил их назвать свои имена, чтобы увековечить их имена в газетном отчете о съезде транспортников. Затем они с Шейном прошли немного вперед по коридору и свернули на площадку пожарной лестницы.
– С этой шайкой надо держаться вежливо,– поучительным тоном сказал Рурк.– Если ты им нравишься, то они отличные ребята. Но если нет, то лучше оказаться в центре урагана на роликовых коньках,– он вздохнул.– Так что там за история с Пэйнтером?
– Так сразу трудно ответить,– осторожно сказал Шейн – Если хочешь распустить сплетню о старине Пите, то лучше обратись к кому-нибудь еще.
Рурк протестующе повел своим бокалом из стороны в сторону.
– Позволь, дружок, позволь! Что-то происходит. Какая-то чокнутая баба недавно звонила в газету насчет Сэма Харриса, которого должны пустить в расход на следующей неделе: он-де невиновен, и все такое. Босс отрядил к Пойнтеру одного из своих парней – невинный комментарий, ничего более. Но этот сукин сын отказался дать интервью. Интересно, когда в последний раз старина Пит отказывался дать интервью, будь это днем или ночью? Да он готов давать их двадцать четыре часа в сутки, и к тому же сегодня утром он не явился на работу. Ну-ка, выкладывай, что ты об этом думаешь?
– Разве я должен что-то об этом думать? – возразил Шейн.– Может, у него будильник сломался?
– Не шути, Майк. Его домашний телефон не отвечает. Один добрый коп, сменившийся с дежурства, поведал нам, что ночью была объявлена большая охота на Майкла Шейна. Тот же источник утверждает, что вчера возле дома Пэйнтера была перестрелка. Повсюду бегают полисмены, словно им в зад соломы напихали. И в довершение всего какой-то кретин будит меня в четыре утра и начинает задавать идиотские вопросы. Ну, что скажешь, Майк? У меня прямо руки чешутся.
Шейн отпил глоток теплого дешевого виски.
– Тебе лучше расспросить Джо Уинга,– сказал он.– Я позвоню ему и подготовлю почву.
– Давай-давай. А могу я спросить, что тебе понадобилось на съезде Международного Союза Транспортников и Торговых Перевозок?
– Не знаю, что мне понадобилось,– раздраженно ответил Шейн.– Может, тебе это лучше известно, Тим. Я сидел на хвосте у одного типа и потерял его.
– Потерял? – Рурк прищелкнул языком.– Не знал, что такое может случиться с Майком Шейном.
– Случается,– сказал Шейн.
– Ты так и будешь юлить? – осведомился Рурк, подозрительно глядя на детектива.– Я ведь не печатаю все, что слышу, Боже упаси. В газете места не хватит. Собираешься ли ты, наконец, рассказать мне, что происходит, или действительно ведешь себя, как последний сукин сын? В любом случае можешь идти к черту. Когда вернется Люси, я расскажу ей, что мне пришлось обеспечить тебе алиби на время между полуночью и четырьмя часами утра.
Шейн рассмеялся.
– Ну, тебе не стоит заходить так далеко. Я работаю на леди по имени Роза Хеминуэй, и не спрашивай меня, чем она занималась ночью: я все равно не знаю. Ты прочел вырезки из газет, которые достал для меня из архива?
– Прочел? Да я на них… Погоди-ка. Раз это интересно тебе, значит, и мне тоже. Сейчас попытаюсь вспомнить. Роза Хеминуэй – вдова убитого, верно? Что она собирается делать – отказаться от своего свидетельства в суде?