Позади нее, скрытый в облаке пыли, оставался дом — и Джейсон, самый лучший мужчина в мире.
Морган отъехала на несколько миль, когда услышала звук, которому сначала не придала значения. Все ее мысли занимал Джейсон. Холодный, хмурый, он желал знать, какие ужасы она замыслила против несчастной Веры.
Она вернулась к реальности, когда мимо пролетела машина. Неужели Вера уехала так быстро?
Минутой позже раздался другой звук — три резких автомобильных гудка. Взглянув в зеркало, Морган увидела машину, которую сразу же узнала. Снова гудки, сопровождаемые жестами водителя. Джейсон приказывает Морган остановить машину у обочины.
Что за назойливый человек! Нет, он глубоко заблуждается, если думает, что может командовать ею направо и налево. Они проехали еще милю под звуки гудков, которые Морган игнорировала.
Внезапно Джейсон обогнал ее. Когда он остановил джип посередине дороги, Морган оставалось только изо всех сил нажать на тормоз. В тот же момент он выскочил из джипа и бросился к ней.
— Ты сошел с ума! Мы могли столкнуться! — закричала она.
— Вряд ли, — усмехнулся он. — Ты и не собиралась останавливаться.
— Именно так. Не собиралась.
— А я не собирался сопровождать тебя до самого Остина.
— Ты никуда не обязан меня сопровождать, Джейсон.
— Неужели? Не могу поверить, Морган.
— Не обязан… — Но голос ее был уже спокойнее.
Он провел пальцем вокруг ее глаз.
— Ты плакала.
Морган попыталась отвернуться, но не смогла.
— Почему? Почему ты плакала?
— Просто так.
— Ты никогда не была девочкой, которая плачет просто так.
Предательский палец провел линию по ее носу и вокруг губ. Внутри Морган вспыхнуло желание. Идиотка, сказала она себе.
— Почему? — снова спросил Джейсон.
— Это неважно.
— Важно для меня. Подожди здесь, Морган.
— Зачем?
Он не ответил, быстро побежал к джипу, развернул его и поставил у обочины. Потом подошел к машине Морган.
— Пусти меня к себе.
— Нет, я должна ехать. — Ее голос дрогнул. Прощай, Джейсон.
— Подожди.
— Не могу. — Предательская слеза прокатилась по ее щеке. — Становится поздно. Ты что, не понимаешь?
— Возможно, есть вещи, которых мы оба не понимаем.