Зеленые человечки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть первая

Глава 1

– Десять секунд…

Джон О. Банион уставился немигающим взглядом в циклопический глаз телекамеры, сохраняя свое знаменитое хладнокровие в испепеляющем свете юпитеров. Он с удовольствием отметил про себя, что держится более непринужденно, нежели его собеседник, которым на этот раз оказался самый могущественный человек в мире.

– Пять секунд, – технический работник загибал пальцы на вытянутой руке. В своих огромных наушниках он смахивал на члена экипажа авиалайнера, дающего сигнал к запуску двигателя на истребителе Ф-14.

– Три, две…

Зазвучала музыкальная заставка: фрагмент генделевской органной пьесы, оживленный вкраплениями из Аарона Копленда.[1] Один телекритик из «Вашингтон пост»[2] назвал ее «фанфарами в честь снобов». И все же именно от этих звуков бешено стучала кровь в висках у всяких «небожителей», потягивающих сейчас кофеек и лениво пролистывающих газеты в поисках упоминаний о своих драгоценных особах…

– С вами программа «Воскресенье»…

Неплохое начало, возвещающее о том, что этот Священный День отдохновения принадлежит программе Баниона. Голос ведущего был знаком всей стране. Баниону и его продюсерам пришлось четыре раза усаживаться за стол переговоров с их спонсором, «Эмпл Ампер», чтобы добиться своего. Сначала «Эмпл Ампер» настаивал на Джеймсе Эрле Джонсе, но Банион сказал, что об этом не может быть и речи, поскольку голос Джеймса Эрла Джонса напоминает ему рык Дарт Вадера,[3] что едва ли подходит для программы такого уровня. Тогда неугомонные спонсоры предложили телеведущего Уолтера Кронкайта. Нет, нет, снова уперся Банион, Кронкайт, этот бывший народный любимец, чересчур веселенький, чересчур уж смахивает на добродушного дядюшку. Тон ведущего должен быть солидным, подразумевающим, что если вы пропустите эту программу, то с вами не о чем говорить. В данном случае его устраивал только Джордж Си Скотт с голосом генерала Паттона.[4]

«…обсуждение проблем завтрашнего дня с лидерами дня сегодняшнего. А сейчас…» – Банион сам настоял на этой внушительной паузе в духе военных радиотрансляций Эдварда Р. Марроу:[5]«Говорит… Лондон», – «…ведущий нашей программы – Джон Оливер Банион». Критик из «Пост» не преминул съязвить по этому поводу: «барабанная дробь, и… входят преторианцы,[6] королевские войска, наложницы, слоны, носороги, рабы, евнухи и другие почитатели».

Сквозь аккуратненькие очки в строгой черепаховой оправе Банион уставился в объектив телекамеры немигающим, как у совы, взглядом. Казалось, он вот-вот улыбнется, хотя впечатление было обманчивым. Баниону было слегка за сорок, но на вид это был человек без возраста. Его внешность не менялась со второго курса в Принстоне: круглое лицо – вполне симпатичное, но несколько стандартное; седеющие светлые волосы были специально подстрижены кое-как – Банион презирал идеальные салонные стрижки, полагая, что это не пристало человеку серьезному.

– Доброе утро, – сказал Банион в камеру, – наш гость – Президент Соединенных Штатов. Спасибо, что вы сегодня с нами.

– Я очень рад, – соврал президент.

Он ненавидел Джона О. Баниона еще с того приема в Белом доме, когда тот поправил его на глазах у президента Франции – он брякнул что-то не то по истории. Президент с большим удовольствием провел бы воскресное утро в Кэмп-Дэвиде, своем убежище в Кэтоктинских горах. Когда пресс-секретарь объявил ему, что Банион настаивает на интервью в прямом эфире, президент разнервничался. Что толку быть самым могущественным человеком в мире, если ты вынужден пресмыкаться перед этим самоуверенным сопляком только потому, что у него, видите ли, собственная программа…

– Сэр, это самое популярное воскресное шоу. И, похоже, этой осенью он будет вести дебаты.

– Ладно, ладно, только скажи ему, никакой рекламы. Я не желаю сидеть и пялиться в потолок всякий раз, когда они будут прерываться на рекламу. Это несолидно.

– Господин президент, – сказал Банион, – позвольте вас спросить, почему, зная о мм… не очень достойных играх вашей администрации, вы не уволили две трети своего кабинета, это по меньшей мере… Но сначала…

Это был коронный номер Баниона, с которого он всегда начинал программу – сначала заявить о несостоятельности гостя, а затем, не давая ему опомниться, пустить в ход еще более тяжелую артиллерию. Президент сохранял ледяное спокойствие. И ради этого он встал ни свет ни заря и прилетел на вертолете сюда, в Вашингтон. Пресс-секретарю будет дурно.

– …позвольте мне еще кое-что спросить. У нас есть информация о том, что космическое агентство НАСА собирается перенести на более ранний срок дату запуска космической станции «Селеста», назначив ее накануне президентских выборов этой осенью. Как, по-вашему, это триумф американского ракетостроения или политическая дальновидность? Вы, разумеется, можете воздать должное и тому, и другому.

Президент улыбнулся, борясь с искушением схватить графин с водой и разбить его о голову этого высокомерного наглеца. Но в его мозгу, словно в глубоководной субмарине, уже зажегся сигнал тревоги. Как ему удалось пронюхать про дату запуска? Они предприняли столько усилий, чтобы информация, которой Белый дом обменивался с НАСА, не просочилась наружу. Ни единая душа на свете не должна была узнать о решении Овального кабинета…

– Джон… – начал он своим размеренным, терпеливым тоном человека, который, беседуя с вами, не уверен, что английский – ваш родной язык, – ошеломительный успех «Селесты» – это, в первую очередь, заслуга тысяч простых американских граждан, которые трудились над этим проектом не разгибая спины…

Банион взглянул на президента поверх очков, одарив его взглядом разочарованного учителя, и принялся строчить что-то в блокноте. Он записывал вовсе не потому, что чушь, которую с глубокомысленным видом нес президент, этого заслуживала; просто ему нравилось немного пощекотать высокому гостю нервы.

– …чтобы заявить о том, что Америка будет первой не только на Земле, но и… в космосе.

– Мы еще вернемся к причинам переноса запуска космической станции, – сказал Банион, – но сначала давайте поговорим о целесообразности миллиардных затрат на строительство этой станции. Ибо создается такое впечатление, что единственная цель данного проекта – изучение влияния невесомости на технику совокупления фруктовых мушек.

– Это…

– …Три с половиной года назад, всего несколько дней спустя после позорной и, позволю себе заметить, крайне опрометчивой военной операции в Северной Корее, вы в своей речи на авиационно-космическом заводе в калифорнийской пустыне Мохаве призвали завершить строительство орбитальной космической станции. Вы назвали этот проект «важнейшим национальным интересом». Правда, нашлись тогда циники, которые полагали, что вы пошли по пути президента Кеннеди – тот решил осваивать Луну сразу после фиаско в заливе Кочинос,[7] а вы хотели отвлечь внимание общественности от поражения в Корее. Но не будем об этом…

– Разрешите мне…

– Минуточку… Оставим и тот факт, что два основных подрядчика «Селесты» – это Калифорния и Техас – штаты, которые вы практически потеряли четыре года назад и которые на этот раз вам надо завоевать, во что бы то ни стало. Я о другом: к чему эти гигантские расходы, от масштабов которых сам Калигула умер бы со стыда? Что американская нация хотела показать миру этой великолепной, божественной ерундой? Я уж не говорю о трех с лишним миллионах долларов, истраченных на космические кофеварки, и почти двух миллионах – на космические сортиры?

– При всем моем уважении к вам… уверен, что при дворе короля Фердинанда и королевы Изабеллы наверняка были люди, которые не желали тратить деньги на удобства на каравеллах Колумба.

– Что-то не припомню, чтобы на «Нинье», «Пинте» или «Санта-Марии» были какие-то удобства.

[1] Копленд, Аарон (1900–1990) – композитор, один из создателей национального американского стиля; автор музыки к многочисленным кинофильмам (здесь и далее все сноски, за исключением особо оговоренных, принадлежат переводчику).

[2] Ежедневная газета, близкая к правительственным кругам, издается в Вашингтоне.

[3] Зловещий отрицательный герой кинотрилогии «Звездные войны».

[4] Паттон, Джордж (1885–1945) – генерал, во время второй мировой войны командовал войсками в Северной Африке и в Арденском сражении; прославился умелым применением танков и механизированных войск.

[5] Марроу, Эдвард Роско (1908–1965) – радио- и телерепортер. В годы второй мировой войны вел репортажи из Лондона во время бомбежек немецкой авиации; в 1961–1964 гг. был директором Информационного агентства США (ЮСИА).

[6] В Древнем Риме: личная охрана полководца; впоследствии – императорская гвардия, игравшая большую роль в дворцовых переворотах.

[7] Вторжение в заливе Кочинос: высадка 17 апреля 1961 г. кубинских иммигрантов, прошедших подготовку в тренировочных лагерях ЦРУ и тайно поддержанных американской администрацией, с целью свержения режима Ф. Кастро; повстанцы потерпели полное поражение.