– Вы были близки?
– Так же, как большинство матерей с дочерьми. Бывало по-всякому. Я надеялась, что точек соприкосновения будет больше, когда мы обе станем старше. Я на самом деле очень хотела в это верить. – Снова взглянув на него, она выдавила улыбку: – Ну вот, ты и узнал, почему у меня грустное лицо.
– Красивое лицо.
Замечание могло бы показаться невинным, если бы не было этого утра. Выражение его лица говорило, что он помнит все, что было, так же хорошо, как и она.
– Я боялся, что у этого есть другие причины, – сказал он, сидя все в той же позе. – Я боялся, что ты раскаиваешься в том, что сделала.
Чувствуя, как внутри снова рождается жар, она сжала губы и покачала головой.
Кажется, это порадовало его. Едва заметно облегченно вздохнув, он откинулся на спинку скамейки. Кэйси чувствовала, как тепло возбуждения заполняет пустоту, совсем как утром. Пряча поглубже мысли о Кэролайн, она наблюдала за тем, как течет жизнь вокруг, и постепенно успокаивалась. Немного погодя она спросила:
– Почему ты не женат?
Он удивленно рассмеялся.
Она бросила на него острый взгляд.
– Это логичный вопрос.
– Но слишком прямолинейный.
– Так почему же? Некоторые в твоем возрасте успевают жениться по три раза.
– Именно. Вот поэтому я и не тороплюсь. Если найдется та, что нужна мне, это не кончится так быстро.
– Твои родители до сих пор женаты?
– Угу. – Закинув локти за спинку скамейки, он вытянул ноги. – Уже сорок лет.
Кэйси стало завидно.
– Твой отец тоже садовник? – Она представила себе сплоченную семью, где у отца и сына была общая любовь к земле.
Джордан с треском разрушил этот образ.
– Вот уж нет! Он считает это женским занятием. Он полицейский.
– Ого! Вот это крайности. А ты не мечтал пойти по его стопам?
– Не-а. Никогда не хотел быть полицейским.
– Только садовником?
– В такой жизни больше доброты. Нашел сорняк – выдернул. С людьми так не выйдет. Даже у негодяев есть свои нрава.
– То есть с растениями все проще.
– В этом смысле – да, – ответил он и улыбнулся.
У Кэйси перехватило дыхание. Она впервые видела настоящую улыбку у него на лице. Она озарила его, превратив просто красивые черты в нечто такое, от чего останавливалось сердце.
– Что такое? – поинтересовался он, продолжая улыбаться, по уже слегка рассеянно.
Она прижала ладонь к груди, слегка мотнула головой и посмотрела туда, где на пруду скользили по воде лодки.
– Ты когда-нибудь катался на них?