– С мужем.
– Какой муж?! – Никакого мужа не может быть, пока жив Дарден. Он поклялся в этом. Он клялся, что единственное, что давало ему силы выжить в тюрьме, – это мысль о том, как он вернется домой к ней. Он говорил, что она должна хранить дом для него, и, возможно, он был прав. Но это было ужасно, ужасно, ужасно.
– А где твой отец?
– На севере.
– Это его грузовик там, за гаражом?
Она кивнула.
– А в гараже – его «бьюик»?
Она кивнула еще раз.
– А почему ты на нем не ездишь?
– У меня нет прав.
– Почему?
– Всегда много всяких дел, руки не доходят получить. Но они мне не очень нужны. По городу можно везде добраться пешком, а в другие места ходят автобусы. Так что же ты ненавидел больше всего дома?
– Как умерла твоя мать?
Она не могла ответить и повторила свой вопрос:
– Что ты ненавидел больше всего дома?
Он сдался:
– Людей, которые сидят сложа руки.
– Сидеть сложа руки – это роскошь. Иногда это очень приятно.
– Иногда, но не всю жизнь. Человек должен сделать что-то в жизни сам. – Он шумно втянул воздух. – Хотя не мне судить.
– Почему?
– Ну, посмотри на меня, я катаюсь туда-сюда, вечно между здесь и там, и не могу собраться с духом и сделать то, что должен.
– И что же это?
– Вернуться домой. – Он улыбнулся удивленно, сверкнув белыми зубами. – Черт возьми. Обычно я не признаюсь людям в своих недостатках, но ты вытянула это из меня.
– Я не хотела, – испугалась она. – Это не важно, правда. Я забуду все, что ты сказал, и тебе не надо говорить ничего больше. Я не хотела совать нос не в свое дело, просто ты здесь и с тобой интересно, а никто уже очень давно не говорил со мной так…
Она резко замолчала, не в силах поверить в то, что сказала. Теперь он точно поймет, насколько она жалкая, одинокая и доведенная до отчаяния.
Но он улыбался.
– Хочешь сделку?
– Какую? – Она боялась даже надеяться.
– Еще немного домашней стряпни в обмен на все, что угодно твоей душе.
– Не думаю, что тебе стоит это мне предлагать.