Старики Махони дружно мотали головой.
– Обычно у меня телевизор громко работает, – пояснил мистер Махони. – Я теперь слышу неважно. Не то что раньше…
– Понятно, – ответила Фанни. – А вы, миссис Махони? Не слышали ничего необычного?
– Нет, – покачала головой старушка. – Разве что… —Да?
– Кто-то позвонил нам в дверь.
Это было именно то, что искала Фанни.
– А кто? Вы не знаете?
– Какой-то мужчина. Спрашивал Пэтти. Но я, разумеется, не открыла ему дверь.
– Значит, вы его не видели? – разочарованно спросила Фанни.
– Я не сую нос в чужие дела! – отрезала миссис Махони несколько менторским тоном. – Никто из соседей не обвинит меня в чрезмерном любопытстве, поскольку я считаю, что каждый делает то, что хочет, и это не моя забота. Однако… я посмотрела в«глазок».
– Правда?
– Да, и увидела мужчину.
– А можете его описать?
– Знаете, такое неприметное лицо. Кажется, среднего роста и обычного телосложения, а волосы вроде каштановые. Я не придала этому значения, потому что, – миссис Махони понизила голос, – к ней и раньше мужчины хаживали.
– И много?
– Нет. По большей части она сидела одна, и всегда музыка слишком громко играла. Она работала в баре за углом, вы знаете.
– Да, миссис Махони, это мне известно. Как раз Сэм и забил тревогу, когда Пэтти пропала.
– Этот Сэм приятный человек, – заметила миссис Махони, – но бар его – место сомнительное. – Она опять понизила голос: – У него там девушки работают по пояс голые. И она была из таких. По-моему, это непорядок, как вы считаете?
– Я скоро увижусь с Сэмом, – сказала Фанни. – Если я вам покажу коё-какие фотографии, как думаете, вы узнаете того мужчину?
– Может, и узнаю, – сказала миссис Махони, надуваясь от сознания собственной значительности. – Вы что же, пригласите меня в участок и покажете картотеку преступников?
– Возможно, – ответила Фанни. – Спасибо, вы мне очень помогли. Больше ничего необычного не припомните?
– Нет, это все. Помнится, я еще удивилась, почему он позвонил в нашу дверь? Вообще-то у нас номер написан неразборчиво. Я все говорю старику, чтобы обновил, но у него никак руки не доходят. Шибко занят – телевизор смотрит.
– Я вас хорошо понимаю, – сказала Фанни и дружелюбно улыбнулась.
– Мужчины! – проворчала миссис Махони. – Лентяи все как один.
– Это точно, – согласилась Фанни. Вообще-то она была лесбиянка, и ей было абсолютно все равно, лентяи мужчины или нет.
Попрощавшись с миссис Махони, Фанни обошла небольшую и унылую квартирку убитой. У Пэтти были весьма старомодные музыкальные пристрастия. Фанни нашла несколько дисков с записями Нила Даймонда и Барри Манилова. Да, современными ее вкусы точно не назовешь. Шестидесятые, семидесятые…
Фанни взяла в руки фотографию, на которой были запечатлены Пэтти и рослый юноша в форме морского пехотинца. Брат? Парень? Кто это знает? Да кого это теперь касается? Был ли у Пэтти вообще близкий человек?
Теперь Фанни предстояло отыскать родителей убитой – если они еще живы – и сообщить о смерти дочери.
Она методично изучила содержимое кухонных шкафов и не нашла ничего интересного. Тут ее взгляд упал на мусорное ведро, прислоненное к холодильнику. Фанни высыпала его содержимое на пол. Все, как обычно, – использованные бумажные платки, обертки от шоколада, бутылка из-под газировки, две банки от диетической кока-колы, несколько смятых клочков бумаги.
Фанни расправила клочки и разложила на столе. Это были черновики письма, адресованного некоему Эрику. Судя по их тону, к этому Эрику Пэтти была далеко не равнодушна.