Записки прокурора: читать начало книги онлайн

— Вы сами его выронили, — поспешно сказал горбоносый. — Я ещё кричал вам вдогонку, а вы даже не обернулись…

— Послушайте, — не выдержал я, — сколько можно водить нас за нос? В вашем положении лучше рассказать все честно.

— А, ладно, — махнул он вдруг рукой, — расскажу всю правду. Моя настоящая фамилия Чурсин. А зовут Геннадием Антоновичем. Живу в Красноярске. Сюда приехал к знакомым погостить… И надо же случиться такому — потерял паспорт. А когда этот гражданин, — он кивнул на Жука, — обронил свой бумажник, черт меня дёрнул, дай, думаю, воспользуюсь. Мало ли чего, проверка какая… А у колхозников, как вы знаете, справки вместо паспорта. И без фотографии. Так что сойдёт… Хотел по возвращении домой обязательно отослать товарищу Жуку его документы и заодно извиниться…

— А письмо, письмо где? — перебил его Пётр Христофорович.

Горбоносый вытащил из кармана помятый конверт и протянул счетоводу.

Ответ из Красноярска гласил: «Чурсин Геннадий Антонович не проживает и никогда не проживал в Красноярском крае».

Я показал его задержанному, но он продолжал настаивать на том, что это его настоящая фамилия. И тогда я решил испробовать ещё одно средство для установления личности — дактилоскопию.

Вскоре пришёл ошеломляющий ответ: «Отпечатки пальцев принадлежат Коробову Ивану Леонтьевичу, скрывавшемуся под фамилиями Леонтьев Игорь Вениаминович, Ливанов Сергей Сергеевич…» Далее следовало ещё пять фамилий.

Оказалось, что Коробов Иван Леонтьевич был судим первый раз в 1933 году за ограбление и приговорён к семи годам лишения свободы. В 1935 году он совершил побег, но через два месяца был задержан работниками милиции. В 1946 году его привлекли к суду за хищение государственного имущества и приговорили к четырём годам лишения свободы. Полгода назад Коробов вышел из места заключения, отбыв наказание.

— Чем занимались все это время? — спросил я у него на очередном допросе.

— Ездил по стране.

— А чем жили?

— Мелкими заработками. — При слове «мелкими» Коробов усмехнулся.

— Как, например, кража драпа?

— И такими тоже…

Прокурор района Руднев утвердил обвинительное заключение без всяких замечаний. Признаться, в его составлении мне немного помог Бекетин, который к тому времени уже вышел из больницы.

Но за рамками сухого изложения дела на двух страницах обвинительного заключения остались многие мысли и сомнения, которыми я жил, пока велось следствие.

Это дело помогло мне понять, во-первых, что нельзя судить о человеке по внешности (я имею в виду Самыкина), а во-вторых, такие добровольные помощники, как Щетинин, Белошапко и Григорьев, могут сделать очень много для раскрытия преступления, и обращение к ним отнюдь не значит для следователя признания своей слабости, скорее, наоборот. И видимо, не случайно в новом Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР, который был утверждён Верховным Советом РСФСР в 1960 году и действует сейчас, в статье 128 записано: «Производя расследование, следователь должен широко использовать помощь общественности для раскрытия преступлений и для розыска лиц, их совершивших, а также для выявления и устранения причин и условий, способствующих совершению преступлений». Нет, не случайно. И при всяком удобном случае я стараюсь напомнить об этой норме закона молодым начинающим следователям да и самой общественности, перед которой мне часто приходится выступать с устным или печатным словом.

«ЧЕРЕЗ ШЕСТЬ ЛЕТ»

Это случилось в 1953 году, в Ростове-на-Дону. После звонка из милиции прокурор вызвал меня и предложил срочно выехать на место происшествия. Речь шла о возможном убийстве. А следствие по таким делам должны вести только следователи прокуратуры. Но за каждым раскрытым делом об убийстве — труд следователя прокуратуры, работников органов милиции, экспертов-медиков, химиков, физиков, биологов… О них можно написать не одну книгу…

…Возле трехэтажного дома меня встретили сотрудники милиции и юркий худощавый старичок, назвавшийся Спиридоном Никитовичем Дятловым.

Мы поднялись на чердак. Там было темно, пришлось освещать себе путь фонариком.

— Понимаете, товарищ следователь, — возбуждённо объяснял Дятлов, — потолок у меня совсем прохудился. Щель возле печи — руку просунуть можно. Сколько раз я просил управдома заняться ремонтом. А потом плюнул и решил сам. Полез осматривать и…

— Это здесь, — перебил старичка милиционер.

Светлый круг от фонаря замер. В его свете между балками лежал скелет человека…

Акт судебно-медицинской экспертизы гласил: «Кости черепа имеют коричневый оттенок, в некоторых местах источены грызунами. Пучок светло-русых волос, найденный рядом, принадлежит женщине. Представленные на исследование кости являются частями скелета женщины в возрасте двадцати — двадцати четырех лет. Со времени её смерти прошло пять-шесть лет».

Целых шесть лет! Сколько воды утекло!

А в моем распоряжении только скелет, несколько истлевших тряпок да куски рогожи, которой, видимо, был прикрыт труп. Что и говорить, улик негусто.

В доме, где были найдены останки, никто за это время не пропадал. И значит, умершая или убитая в нем не жила.

Начал я с того, что просмотрел все заявления, которые поступали от граждан города за последние шесть лет, об исчезновении родственников или знакомых. Слава богу, большинство из тех, кто пропадал, или сами объявились, или их находили органы милиции.