Визит «Джалиты»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Муж у неё капитан, а сама мадам пансион содержит: господа живут, которые больные, нуждаются в поправке. Я сторожем при них. — Сторож не сводил глаз с портсигара. — А сколько, к примеру, тянет этот портсигар?

— Два пуда сахар.

— Ну уж и два!..

В столовой санатория дети уже допили чай и составляли стаканы на поднос, когда вошёл грек. Он нёс объёмистый бумажный куль с казённой лиловой печатью. Куль был не полон, но достаточно тяжёл. Грек поискал глазами, куда бы пересыпать содержимое, увидел большой стеклянный шар, видимо, бывший аквариум без воды и рыбок, опрокинул над ним куль, потекла струйка сахарного песка. Струйка становилась струёй, сосуд наполнялся сахаром. Дети смотрели как зачарованные.

— Мимо ваших ворот молочный речка течёт с кисельный бережочек, — сказал грек загадочно и вышел из столовой.

Мимо ворот климатической станции по-прежнему под охраной солдат катились возы, гружённые ящиками, мешками и кулями. На них лиловели такие же казённые печати, как на том куле с сахаром, который грек принёс из пансиона мадам-капитан.

В ЭТО ВРЕМЯ В МОСКВЕ

В Москве в это время уже выпал снег. От снега слегка посветлели улицы. А больше, собственно говоря, освещать их было нечем: кое-где горели одиночные неразбитые фонари, да у извозчиков за фонарными стёклами колыхались жёлтые язычки огня. Свет гасили рано: спешили лечь спать, зарыться под одеяло, потому что в домах было холодно, топить нечем. Долго не гасли лишь окна учреждений: в те времена работали чуть ли не до утра. На фасаде Наркомата здравоохранения желтели ряды окон. В приёмной подшивала бумаги бессменная секретарша.

— Нарком у себя? — спрашивали все, кто входил в приёмную.

И всем она отвечала одинаково:

— Товарищ Семашко на совещании в Отделе лечебных местностей.

Совещание только начиналось.

— Уважаемые коллеги, — говорил Николай Александрович Семашко, народный комиссар здравоохранения, прохаживаясь вдоль длинного стола для заседаний, уставленного стаканами жидкого чая в солидных дореволюционных подстаканниках. — Хочу вам напомнить, что ещё в прошлом, 1919 году постановлением Совнаркома от 4 апреля все лечебные местности и курорты, где бы таковые на территории России ни находились, переходят в собственность республики и используются для лечебных целей. Подчёркиваю: где бы ни находились! В том числе и в Крыму, где мы уже приступили в своё время к национализации курортов, но, к сожалению, нам помешали деникинский десант и врангелевщина. — Нарком быстро оглядел собравшихся здесь врачей, одетых весьма разномастно: кто в кителе царского ещё образца, кто в новой форме врача Красной Армии, а кто, как и сам нарком, в пиджачной тройке. — Сейчас, когда Красная Армия вновь вступает в пределы Крыма, я прошу вас, русских курортных врачей, мобилизовать все свои силы и знания. В Крыму мы наглядно осуществим лозунг о переселении бедноты из хижин во дворцы богачей. — Семашко взглянул на бородатого профессора, о котором знал точно: профессор терпеть не может лозунгов. — Мой совет вам, профессор, безотлагательно затребовать под тубсанаторий царскую дачу в Ливадии.

— У кого затребовать? У Врангеля?

— Пока соответствующие учреждения рассмотрят вашу просьбу — это при нашей-то канцелярской волоките, — от Врангеля в Крыму и следа не останется, — заверил нарком.

— Это не совсем точно, — сказал негромко человек, сидевший в стороне от всех, возле шкафа с делами Отдела лечебных местностей. — От врангелевщины останется довольно глубокий след.

Никто, кроме наркома, не расслышал его слов, а Николай Александрович подумал: «Где-то я уже встречал этого товарища. На редкость домашний, уютный человек. Пристроился себе в уголочке и что-то черкает в тетрадке, слюнявя химический карандаш. Смешно: на нижней губе у него отпечаталась фиолетовая риска…»

Когда совещание окончилось, нарком подошёл к нему:

— Вы от Дзержинского?

— Именно так.

— Пройдёмте, пожалуйста, в мой кабинет…

В кабинете Семашко выключил верхний свет, включил настольную лампу.

— Где-то я вас видел, — сказал он, рассматривая собеседника при свете лампы, — а где, не припомню.

— В Париже, — ответит тот. — Вернее в Лонжюмо. В 1911 году. Вы были тогда секретарём партийной школы, а я приезжал связным… Грузчик.

— Теперь вспомнил. Все тогда посмеивались над вашей конспиративной кличкой. Грузчик должен быть атлетом по телосложению.

— Дело в том, что я действительно работал грузчиком, — сказал Грузчик. — Правда, по-моему, — наилучшая конспирация.

— А настоящая ваша фамилия?

— Степанов, Степан Данилович Степанов-Грузчик… через чёрточку. Уполномоченный ВЧК по Крыму.

— Ах, вот как! По Крыму. Феликс Эдмундович прислал именно того, кого я просил. Мы, к сожалению, не можем обойтись сейчас без помощи ВЧК и КрымЧК, — Семашко вынул из ящика стола документ, заранее подготовленный для этого разговора. — Вот список курортов, национализированных Советской властью ещё в девятнадцатом году при Крымской Республике.

Грузчик приблизил бумагу к самому носу, стал читать.