Оплакать некому. Никто не плачет.
(Удаляется вглубь сцены.)
БЬЯНКА
Как грубы речи мужа моего!
Он ненавистен мне душой и телом:
Его чело, где трусости печать,
И белые, как листья тополей,
Дрожащие весной от ветра, руки,
Уста, что льют прерывистым потоком
Слова пустейшие, как воду.
ГВИДО
Бьянка,
Не стоит, милая, о нем и думать.
Не стоит он того. Он честный малый
И полон фраз, годящихся для рынка,
Чтоб продавать дороже что он ценит,
И что не ценим мы. Я не встречал
Еще глупца такой высокой пробы.
БЬЯНКА
Ах, если б смерть взяла его сейчас!
СИМОНЕ
(оборачивается)
Кто говорит о смерти? Пусть никто
Не говорит о смерти. Что ей делать
Здесь, где лишь трое муж, жена и друг
Ее могли бы встретить? Пусть приходит
В те домы, где живут прелюбодейки,
Уставшие от верности мужьям,
Предавшиеся беззаконной страсти
На ложе оскверненном и нечистом.