До чего ж оно все запоздало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иногда встречаются.

А вот нам такие ни разу не попадались.

Сэмми выдыхает дым. Почесывает правое ухо. Люди, бывает, делают такое, говорит он, чего делать и не хотят, но все едино делают.

Это вы о непредумышленном убийстве?

Это я о том, что обратился в слепого, вот, черт дери, о чем.

Помолчав немного, сержант говорит: До меня только что начало доходить, Сэмми… ты, похоже, часто впадаешь в беспричинный страх, верно? А? Ты только не обижайся, но разве не так? Тут, кстати сказать, стыдиться нечего; может, мы сумеем тебе помочь.

…

Я бы не удивился, если бы выяснилось, что у тебя бывают приступы паники. Бывают? Что-нибудь вроде них, приступов паники? А? Знаешь, у одного моего школьного товарища была очень сильная астма, спортом он заниматься не мог, мы все его жалели. Так вот, он часто впадал в панику. Без шуток, все время паниковал. Я, бывало, говорил ему: Эй, успокойся, успокойся.

Это правильно, встревает англичанин; такое часто случается с людьми, страдающими от сенсорных дисфункций. И нередко врачи, которые их обследуют, обнаруживают у них патологическое состояние тревоги. Иногда проявляются и другие тенденции. Возьмем, к примеру, если вы не против того, что я касаюсь этой темы, ту недельной давности глупость, так называемую стычку, тогда многие отметили, что вы просто-напросто напрашивались на побои.

Сэмми улыбается, качает головой.

Но ведь так все и было, вы же не станете этого отрицать? Нет? Да бросьте, этого вы отрицать не можете, есть же свидетельские показания.

…

Вам захотелось подраться, потому что вы сознавали, что понесли утрату, очень тяжелую.

Сэмми, поерзав на стуле, весь скручивается – почесать себе снизу подбородок. Жаль, не может он увидеть ублюдка; обоих, они все время разгуливают вокруг него, и он не всегда понимает, откуда доносятся их голоса. Хотелось бы на них полюбоваться, просто посмотреть, на хер. Это было б приятно, друг, ему бы понравилось, точно тебе говорю, это было б неплохо, поглядеть на паршивых гребаных ублюдков, будущих долбаных шишек, на хер. Он напрягается, а это лишнее, напрягаться не следует; его подмывает, знаешь ли, скрестить на груди руки, да только он ни хрена их скрестить не может и расслабиться, на хер, тоже; ладно, эти ублюдки, знаю, о чем говорю, хотелось бы, блин, на них посмотреть, на долбаных шишек, на так называемых привыкших охотиться в стае; тебе хочется рассмеяться, так вот не надо, прекрати. Охота вскочить, на хер, со стула! и этого тоже не надо; это желание ты подави, расслабься; их здесь по крайности трое, если компьютерный педрило все еще не вернулся, с ним будет четверо самое малое; Христос всемогущий, это ж надо! Сэмми улыбается, гасит улыбку, чуть изменяет позу. Прогадиться бы, а пукать он не решается – мало ли что может выпукнуться; ну да ладно, ладно… Ты плечами займись, друг, плечами, он смыкает веки, расправляет плечи, заставляет себя расправить их. Тут чья-то ладонь ложится ему на плечо, он резко выпрямляется; левое плечо, ладонь стискивает его. Это сержант. Произносит спокойным таким голосом:

Я хочу, чтобы ты передал некое сообщение; передал пару слов твоему старому другу. Ты слушаешь, Сэмми? Я хочу, чтобы ты сказал ему: опасайся темноты. Скажи ему это.

По-моему, он вас не слышит, сержант.

Слышит. Так ведь? А? Просто скажи ему: темнота будет отныне опасной. Если сейчас он ее не боится, так у него появились все основания бояться ее впредь. Такое вот сообщение.

…

Ты передашь ему это, Сэмми? А? Это, видишь ли, важно. Ему же во благо. Люди думают, мы тут в игры играем. Меня это всегда поражало. Скажи ему, что игры закончились. Да он так и так староват, чтобы в них играть. Верно? передашь ему это? Если вдруг встретишь?

…

Просто если вдруг встретишь, Сэмми.

Затем они уходят, оставив его в одиночестве. Минут двадцать по меньшей мере он так и сидит на стуле. Потом какие-то другие хмыри отводят его назад в камеру, снимают браслеты. Как только дверь закрывается, он поспешно спускает штаны и плюхается на парашу. Кажется, все вывалил, вместе с потрохами, все гребаное.

В общем, много чего, все. Это лишило его последних сил, и он, полумертвый, повалился на нары; сейчас засну, какое облегчение, он понял это, едва закрыв глаза, так оно и будет, исусе.

Вторая шконка опустела. Куда подевался тот малый, шут его знает, должен быть где-то здесь, в воскресенье под вечер они бы его не выпустили.

Сэмми-то выпустят завтра утром. Скорее всего. Никто ж не знает, что у них на уме.

На этот раз ему кранты. Точно, он это знает. И нечего себя дурить. Ни хрена он тут сделать не может. Ничего.

Остается только принимать происходящее, по мере поступления. А сделать он ничего не может. На этот раз кранты. Ничего не придумаешь. Все в их руках. И они сделают то, что сделают. И конец истории.

А податься некуда. Ты же

Ты же ничего заранее не знаешь. А потом все и происходит. И ни хрена ты поделать не можешь; так что лучше лежи, и все.

Сэмми натянул одеяло налицо, подобрал колени, свернулся калачиком. Ты умираешь. Им хотелось, чтобы ты умер, вот ты и умираешь; сердце останавливается; какое это имеет значение; вся эта хренация, никакого. Жизнь продолжается – у других то есть людей, другие так и живут; ты думаешь о них, как о живых, наблюдаешь за ними, за муравьишками, жучками, они снуют взад-вперед; да и хрен с ними, с долбаными дерьмюками; тебе ни хера и не хочется, не хочется наблюдать за ними, ты просто