А меня Дэви. Слушай, а мы с тобой раньше не встречались?
Не знаю, а по-твоему как?
Ты где выпиваешь?
Ну. В разных местах; а ты где?
«Кастлмилк» знаешь?
Вообще-то нет.
Ну ладно… Кстати, а когда тут кормят?
Да хрен его знает, когда захотят.
Разве не по расписанию?
…
Я думал, у них распорядок есть.
Да?
Ну, ожидал этого.
Понятно.
А что, обычно не так?
У тебя покурить не осталось?
Нет.
Судя по звуку, он усаживается на своей шконке поудобнее. Сэмми подтягивает колени к груди, кладет на них голову. Поссать бы, да возиться неохота. Так он, глядишь, и обмочится, на хер. Может, тогда этот малый заткнется. Сэмми нужна тишина. В крытке с этим несложно. Обычно там гвалт стоит, зашибись, но не всегда. Иногда такая тишь настает, что даже не верится, как будто и не дышит никто, только одно и слышишь, собственный организм, гоняющий кровь по венам. А если тебя перед тем отметелили, то кажется, будто ты слышишь, как мышцы и кости встают по местам, как организм приводит себя в рабочее состояние. Иногда самое лучшее это позволить воцариться молчанию; а иногда нет. Малый все еще ерзает на шконке.
У тебя проблемы, что ли? спрашивает Сэмми.
Он произносит это обычным своим голосом, но тот почему-то звучит, как раскаты грома, и малый вроде как ждет, когда раскаты стихнут, и только потом отвечает: Проблемы? переспрашивает он.
Они тебя уделали?
Нет.
Ну и ладно.
Один мужик как-то толковал с Сэмми насчет сложностей – спросил Сэмми, есть у того девчонка или нет. Сэмми был в то время женат. И как раз загремел по второму разу. Растабаривать ему с тем мужиком не хотелось, вот он и сказал, что все это слишком сложно и говорить об этом ему неохота. А мужик и отвечает: Слушай, друг, раз ты сюда попал, значит, ты человек сложный, и когда выйдешь, так сложным и останешься, правда, сложности у тебя будут другие. Все прежние исчезнут. Люди тебя забудут; и только бабы, насчет которых я спрашивал, только они и будут помнить, как ты их имел, и все еще будут хотеть потрахаться с тобой.
Сэмми мог бы запомнить это, как офигенную мудрость, которую следует хранить и лелеять. Да только это была обычная хренота.
Взвизгивают пружины, никак этот хмырь не устроится. Сэмми продолжает размышлять, но только все больше о том, о чем он думает обычно, а ему необходимо сменить тему. Матчи-в-которых-я-играл. Концерты-на-которых-бывал. Бабы-которых-я-крячил. Работы-на-которых-горбатился-на-хер. Подлости-которые-совершал. Слушай, говорит он, ты просто попал сюда, вот что важно, понимаешь, ты можешь тут спятить, а можешь выжить. Иногда это глупость, иногда нет. Главная суть в чем – копыта отбросить тут проще простого. Им только позволь, они тебя поимеют, на хер. Надо учиться держать себя в руках. И сейчас самое время начать.
Спустя минуту малый интересуется: Ты мне это зачем говоришь?
Да так, захотелось.
Я у тебя никаких советов не спрашивал.
Нет, конечно, это я сам вылез. Научись следить за собой. Сдается мне, проблемы у тебя еще будут.