СТЭНЛИ (ухмыляясь). Мало вам места? …не пройдете?
ЕЛАНШ. Вы загородили дорогу!.. Но я все равно уж как-нибудь да вырвусь отсюда.
СТЭНЛИ. Вы что, думаете, я покушаюсь на вашу честь? Ха-ха!
Вкрадчиво заговорило «синее пианино». Бланш отворачивается от него, в бессильном отчаянии махнула рукой. И снова джунгли взревели всеми своими дикими нечеловеческими голосами.
(Шагнул к ней; стоит, покусывает кончик языка, высунутый меж зубами. Тихо.) Сейчас подумаем… а почему бы и правда не побаловаться с вами… что ж, пожалуй, вполне сойдете…
БЛАНШ (отступает в спальню). Назад! Не подходите. Ни шагу, а то…
СТЭНЛИ. А то?..
БЛАНШ. Плохо вам будет — света белого не взвидите. Вот посмотрите!
СТЭНЛИ. Так что же вы выкинете теперь?
Оба уже в спальне.
БЛАНШ. Добром вам говорю — оставьте, вы меня и так уже довели.
Он делает еще шаг вперед. Бланш схватила со стола бутылку, с размаху разбивает ее и решительно встает с ним лицом к лицу, крепко сжимая в руке отбитое горлышко бутылки.
СТЭНЛИ. Это еще зачем?
БЛАНШ. Да так… исполосую вам физиономию вот этим острым концом.
СТЭНЛИ. Да уж, с вас станется.
БЛАНШ. Увидите. Попробуйте только…
СТЭНЛИ. А-а… Так вот вы как, хотите — пропадать так с музыкой. Ну что ж, — милое дело! — будь по-вашему. (Бросился на нее, опрокидывает стол. Она с криком отбивается горлышком бутылки, нанесла удар, но он перехватывает у нее руку в запястье.) Ну и тигр… Ну и тигр! Да бросьте же вы это горлышко! Ну!.. Мы же назначили друг другу это свидание с первой же встречи.
Бланш застонала. Горлышко бутылки падает на пол. Она опускается на колени. Стэнли подхватывает это безвольно обмякшее тело на руки, несет на постель.
В «Четырех двойках» надсадно загнусавила труба под сурдинку, с грохотом рванул ударник.
КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ
Несколько недель спустя.
СТЕЛЛА занята укладкой вещей Бланш. В ванной с шумом бежит вода из крана.
Портьеры между кухней и спальней задернуты примерно лишь наполовину — так, что видно сидящих вокруг кухонного стола игроков в покер: СТЭНЛИ, МИТЧ, СТИВ, ПАБЛО. В кухне все точно так же, как в недоброй памяти покерную ночь — та же атмосфера грубой, инфернальной мужской откровенности. А сам дом, все здание словно вставлено, как в раму, в сияющую лазурь безоблачного неба. Стелла бережно складывает в кофр одно за другим цветастые платья Бланш и плачет.
По лестнице сверху спускается ЮНИС, вошла в кухню. Голоса играющих зазвучали громче.
СТЭНЛИ. Рассчитывал на стрейт, и так оно и вышло, бог свидетель!
ПАБЛО. Maldita sea tu suerte[10]!
СТЭНЛИ. Говори по-людски, гризер[11].
ПАБЛО. Да просто зло берет, до чего тебе, кобелю, сегодня удача.
СТЭНЛИ (в полном упоении собой). А что вы все смыслите в удаче! Удача с тем, кто знает свою удачу и не колеблется. Вот, например, в Салерно… я был убежден, что мое везение при мне. Ясно было, что прикупить до пяти четыре к одной на руках нечего и думать — простой расчет!… а я — свое… и вышло по-моему. Такой у меня закон. И только тот и ведет забег в этой житухе по маленькой, кто верит в свою удачу!
МИТЧ. Все «я», да «я»… Я-я-я!.. Я — такой. Я — сякой!.. Драл-драл-драл! …Был-был-был!..
[10] Вот не везет! (испан.).
[11] Презрительное прозвище мексиканцев в США.