Мне не светит солнце с небес.
СТЭНЛИ. Милая, все это проверено, комар носа не подточит. Но погоди, дай досказать. Вся беда Белой Дамы в том, что в Лореле уже не разгуляешься — там ее давно раскусили. Гульнут с ней раза два-три да и возьмутся за ум — хватит… так и шла по рукам, и каждый раз — начинай сначала: вечно та же комедия, те же ужимки, та же чушь собачья. А городишко-то слишком тесен, чтобы вся эта волынка тянулась бесконечно. И вот стала притчей всего города. Сначала она просто слыла за слабоумненькую, за городскую дурочку.
Стелла отшатнулась.
А последние два года — за гулящую девку. Вот потому-то твоя сестрица, эта путешествующая принцесса крови, и пожаловала этим летом на гастроли к нам — потому что мэр попросту велел ей избавить город от своего присутствия. Да, еще. Там, знаешь, под Лорелом военный лагерь… так вот, ваш дом, по милости твоей сестры, был занесен в список мест, куда солдатам заглядывать запрещается.
БЛАНШ (поет).
В цирке море — из бумаги.
В цирке пламя — без огня, —
Все бы стало настоящим,
Если б верил ты в меня.
СТЭНЛИ. Вот тебе и утонченная натура, вот она — эта избранная и несравненная… Но это еще не все, дальше — больше: ложь номер два!
СТЕЛЛА. Не хочу! Хватит… чтоб уши мои не слышали!
СТЭНЛИ. Ей теперь уже не вернуться к преподаванию. Да бьюсь об заклад, она, уезжая, и не думала возвращаться в Лорел! Ведь она оставила школу не по собственному желанию, не временно и не из-за нервов. Нет, шалишь! Ее с треском вышибли, не дожидаясь конца учебного года; и за что — говорить противно. Спуталась с семнадцатилетним мальчишкой!
БЛАНШ (поет).
Цирк сверкает мишурою,
Мнимой роскошью дразня…
Воду в ванной пустили сильней, негромкие вскрикивания, смех, словно в ванне плещется расшалившийся ребенок.
СТЕЛЛА. Меня просто мутит ото всего этого…
СТЭНЛИ. Ну, а папаша пронюхал и — к директору школы. Эх, братцы, вот бы очутиться у того в кабинете, когда Белой Даме читали мораль. Вот посмотреть бы, как она крутилась! Да не тут-то было: так взяли за жабры — сразу поняла; допрыгалась. Ей порекомендовали смываться подобру-поздорову, куда-нибудь, где ее еще не знают. По существу — высылка в административном порядке.
БЛАНШ (выглянула из ванной, голова повязана полотенцем). Стелла!
СТЕЛЛА (в изнеможении). Да, Бланш?
БЛАНШ. Еще одно полотенце, для волос. Только что вымыла.
СТЕЛЛА. Сейчас. (Идет к ней с полотенцем.)
БЛАНШ. В чем дело, родная?
СТЕЛЛА. А что? Почему ты спрашиваешь?
БЛАНШ. У тебя такое странное выражение лица!
СТЕЛЛА. А-а… (Попыталась засмеяться.) Устала немножко, наверное, вот и все.
БЛАНШ. Тебе надо принять ванну, когда я кончу.
СТЭНЛИ (из кухни). А вы когда-нибудь кончите?
БЛАНШ. Очень скоро, не бойтесь… Недолго вашей душе томиться.
СТЭНЛИ. Да я не о душе и беспокоюсь — о почках!